Кто ты, моя королева

– говорить больно физически, в горле немилосердно царапает, отчего на глаза наворачиваются слёзы. Но ещё больнее говорить морально. – Я ничего не помню.

Это ведь не враньё? Я действительно ничего не помню о жизни королевы, потому что я не она. Убеждаю себя в этом, чтобы унять муки совести. Я скажу ему, обязательно. Но позже, когда пойму, как сделать это менее болезненным. Если это вообще возможно.

– То есть, как? – округляет он глаза. – Чего именно вы не помните?

– Ничего. – морщусь.

– Совсем ничего? – недоверчиво переспрашивает дрогнувшим голосом, хмуря тёмные брови.

Мотаю головой. Ничегошеньки. Просвети меня, милый ребёнок.

– А меня? – одним вопросом, блеском слёз в голубых глазах, он вышибает из меня дух.

Глотаю колючий воздух и выдыхаю короткое.

– Прости.

Он вздрагивает, как от удара, и вскакивает с кровати. Отворачивается от меня, суттуля плечи и глухо спрашивает.

– А отца?

– Нет. Даже имени. – я действительно ни разу не слышала, как зовут моего “супруга”.

– Отца зовут Яргард. Вы не помните? Но почему? Это из-за яда? – он поворачивается и я киваю. – Он знает?

– Нет.

– Надо ему сказать. – тут же выдает сознательный принц.

– Нет. – повторяюсь я.

– Почему?!! От отца нельзя это скрывать. Это важно.

И вот как ему объяснить? Он ведь прав. А я и говорить толком не могу, ещё и выдать себя боюсь. А может, действительно сказать королю? Это ведь не полная правда? И у меня будет возможность оправдать свои ошибки, списывая их на амнезию и действие яда.

– Король ненавидит меня. Почему? – не хочется такой вопрос ребёнку задавать, но эта информация для меня жизненно важна.

– Вы тоже его не любите. – шепчет он.

“И меня” – слышится мне в его голосе. Вот гадиной была эта королева, если такого сына не ценила. И мужа, чего уж там. Несмотря на всё своё рычание, король показался мне просто озлобленным мужиком, которого довели до ручки.

– Почему? Я не помню.

Принц задумался. О-о-очень надолго. Он то хмурился и кусал губы, то посматривал на меня, явно что-то просчитывая. И я, кажется, догадываюсь о чём. Вон как глаза заблестели.

– Если вы действительно ничего не помните, то ведь и причин враждовать с отцом у вас больше нет. – осторожно так замечает, придя к какому-то решению.

Ха! Вот ведь… королевский сын! До чего же хитёр! И не прост, ой не прост, несмотря на юный возраст. Свою выгоду сразу просёк.

– Нет. – соглашаюсь я. – Но мне может рассказать кто-то другой. Лучше ты.

После такой длинной фразы в горло, словно дюжина иголок  вонзается, но я вижу, что мой аргумент достиг цели. Разве сможет этот умный мальчик упустить такую возможность? Никак нет. И я оказываюсь права. Вижу это по его глазам, знаю, когда он наконец начинает говорить, мрачно, хмуро, сухо."

"– Я не знаю всего, мама. Только то, что слышал от вас и отца.