Кто ты, моя королева

Яргард удивлённо моргнул и, сев на стул напротив, поинтересовался.

– А как же казнь и костёр, которых ты так боишься? Неужели не испугалась бы?

О Боже! Я ему и это рассказала?

– Ну, мне показалось, что вы довольно рассудительный человек. И… мне больше не к кому обратиться. Время идёт, а я по-прежнему связана своим состоянием, не знаю, кому могу доверять, кому нет, и где найти нужную информацию, тоже понятия не имею. – на одном духу выпалила я. Будь что будет.

– Какая информация тебя интересует? – после минутного раздумия спросил Яргард.

– Я хочу знать, возможно ли мне вернуться домой и если да, то как это сделать?

Услышав мой вопрос, король нахмурился, поджал губы и во взгляде обращённом на меня я отчётливо заметила... сочувствие.

– Нэлли, вынужден огорчить. Я абсолютно точно знаю, что пути назад для тебя нет. Твоё тело там… умерло. Тебе некуда возвращаться."

"Нельзя сказать, что я не ожидала такого ответа. Сама уже не раз задумывалась о такой вероятности. Но не позволяла себе отчаиваться, не позволяла себе сдаваться. Мне нужна была эта цель, нужно было к чему-то стремиться и бороться. А сейчас… его слова абсолютно выбили меня из колеи, избавили от жизненных ориентиров, убили остатки надежды. Не верить ему не получалось, мужчина просто озвучил то, что я и сама уже подсознательно знала. Однако, это больно. Безумно больно. И болело на этот раз сердце, давя на грудную клетку так, что казалось вот-вот проломит.

В какой-то момент я перестала видеть хмурого короля за пеленой подступивших слёз. Поднеся руку к губам, закусила ребро ладони, сдерживая горькие рыдания, хоть у меня это и слабо получалось. Я не вернусь. Не вернусь. Я никогда больше не увижу ни маму, ни Митю, не обниму их, не скажу, как сильно люблю. Я никогда больше не буду сидеть с Катькой допоздна и, смакуя любимый грейпфрутовый эль, говорить с ней обо всём на свете. Мои родные. Утеряны для меня. Навсегда. Как же так? За что?!! Хотелось выть и биться в рыданиях, но я лишь раскачивалась из стороны в сторону, издавая хриплые задушенные всхлипы. А потом внезапно оказалась в кольце мужских рук и мою голову крепко прижали к широкой груди. Нет, не надо! Я же так совсем расклеюсь.

– Поплачь, поплачь, маленькая. Не сдерживайся. Станет легче. – эта неожиданная забота и участие от того, кого мои горести совершенно точно не должны были бы волновать, окончательно прорвали едва сдерживаемую плотину и слёзы хлынули бурным потоком, а я весьма некрасиво разрыдалась на королевской груди.

Всё то время, что понадобилось мне, чтобы наконец выплеснуть, все эти дни копившееся внутри нечеловеческое напряжение, Яргард молча прижимал меня к себе, слегка поглаживая спину и растрёпанную макушку. Я даже не сразу сообразила, что сижу у него на коленях.