Красный вервольф

Он примерно с таким выражением лица иногда музыку слушает…

— Если через пять минут вы выдадете тех из вас, кто укрывает коммунистов и снабжает едой укрывшихся в лесах партизан, то ничего плохого ни с кем из вас не случится, — продолжал вещать Гольдер. С*ка, фюрер недоделанный. Цицерон, бл*ха, непризнанный…

Площадь ответила гробовым молчанием. Даже слышно, как воробьи в пыли дерутся.

— Я ждать! — выдержав паузу рявкнул каратель.

Вперед вышел старик. Не смотря на жару, одет в лоскутную жилетку из свалявшегося меха и матерчатую кепку.

— Герр офицер! — взмолился он, сминая кепку в трясущейся морщинистой руке. — Не губи люд невинный. Нету у нас партизан и отродясь не было. А ты сынок, — старик посмотрел на меня мутными выцветшими глазами. — Переведи ему. Может господин военный не понимает чего… Какие партизаны? У нас только бабы, де дети малые. Из мужиков я, почитай, самый молодой остался. Переведи как надо сынок, слышишь? Хоть ты и не нашенский. Сразу видно, что Родина по боку тебе, но Христом Богом прошу, замолви за нас словечко сынок. Ты же русский был… На одной земле родились.

Бах! — прогремел выстрел, а толпа приглушённо вскрикнула.

На груди старика появилась аккуратная дырочка. Красная струйка, сбежала по жилетке и окропила деревенскую землю. Ненасытный песок жадно впитал кровь. Дед посмотрел на меня и с трудом пробормотал. В его глазах стояли слезы:

— Не за себя прошу, сынок… Не за себя…

Он рухнул на землю и затих.

— Я же не перевел вам его слова, герр Гольдер, — скрежетнул я зубами, стараясь не броситься на фрица прямо сейчас.

— Я почти все понимайт, что он есть говорить! — ответил тот. — Он нагло врать! Так будет с каждым из вас, кто будет нагло врать Великий Германия!

Каратель ткнул еще дымящимся стволом «Вальтера» на ближайшую женщину с ребенком на руках:

— Ты! Кам цумир! Подойди! Бистро!

Женщина отступила назад на полшага. Тихо завыла, мотая головой и прижимая к груди ребеночка.

Каратель махнул подручным. Двое с карабинами за спиной, будто цепные псы, по команде бросились к женщине и приволокли ее к Гольдеру. Он приставил пистолет к ее голове:

— Следующий труп будет она и ее выродок! Считаю до трех! Если не расскажете про партизанен, пристрелю, как бешенный пес! Анц, цвай, драй!

Бах! — прогремел выстрел, но он показался глухим и далеким. Раскатами донесся из близлежащего леса.

Каратель застыл с пистолетом в руке и удивлённо посмотрел себе на грудь. Там кровоточила дыра.

— Шайсе! — пробормотал он и рухнул замертво.

Люди попадали на землю, закрывая головы руками и прикрывая собой ребятишек. Фрицы забегали, как тараканы с криками: «Алярм! Шарфшютце!» (Тревога! Снайпер!).

Я глянул в сторону леса. Затем обернулся назад и увидел за спиной убитого Гольдера и березку с расщепленным суком.