Красный вервольф

Я поддерживал разговор, восхищенно кивал, не забывая морщиться от боли периодически. Но слушал в основном не его, а тех, кто сидел за соседними столиками. Жевал медленно котлету по-киевски, чтобы подольше находиться здесь.

Опа! Есть! Справа у стены за стол приземлились толстый эсэсовец из управления труда и какой-то унтер-офицер из Абвера.

— И куда ее повели? — спросил толстяк. Невнятно, потому что с набитым ртом говорил и причавкивал.

— На Плаунер-штрассе, конечно, — уверенно заявил разведчик. — Нечего с ней долго возиться, допросят сегодня-завтра, а потом повесят прилюдно.

— А симпатичная снайперша-то хоть? — толстяк сально заржал, брызнув крошками изо рта.

— Хорошенькая, — вздохнул абверовец.

— Сидела бы дома детишек нянчила, — толстяк покачал головой. — Но нет же, туда же, на войну лезут. Будет, значит, болтаться в петле…

Я закашлялся, как будто подавился. Изобразил бледный вид, начал закатывать глаза.

— Герр Алекс, что с тобой? — озабоченно воскликнул граф, прерывая рассказ о своем обожаемом историческом музее. — Тебе плохо?

— Нет-нет, герр граф, все в порядке, — запротестовал я сдавленным дрожащим голосом.

— Я бесчувственный чурбан! — граф хлопнул ладонью по столу. — Тебя ранили, а я даже не подумал, что тебе нужно отлежаться! Вот что, герр Алекс. Сейчас мы закончим обед, и ступай домой. Нет-нет, никаких возражений не принимается! Скоро тебе предстоит очень большая и важная работа, и ты мне понадобишься в полных силах. Так что, марш домой и чтобы два дня в комендатуре не показывался!

— Слушаюсь, герр граф, — я кивнул. — Но может я сначала закончу переводить каталог садовых скульптур?..

— Герр Алекс, еще одно слово, и я начну сердиться! — глаза графа недобро сверкнули.

— Понял, герр граф! — кивнул я. — Доедаю обед, иду домой и изо всех сил выздоравливаю.

— Так-то лучше, Алекс, — шеф снисходительно похлопал меня по здоровому плечу.

* * *После сытного обеда домой я не пошел, я прямиком направился на площадь. Там уже все успокоилось, будто ничего не произошло. Певичка укатила на танке, рабочие разбирали сцену.

— Здорово, Одиссей, — сказал я, поставив ногу на ящик перед Рубином. Тот радостно вскинулся и схватился за щетки.

— Добрый день, господин Алекс. Только я Евдоксий! А что у вас с рукой? — громко сказал он. И добавил шепотом. — Есть какое-то дело, дядя Саша? Видел утром заварушку здесь? Говорят, кого-то из наших схватили…

— Все так, — пробормотал я едва слышно. — Когда уйду, сворачивайся и дуй к Злате.

— Понял! — цыган тряхнул смоляными кудрями и принялся с энтузиазмом наводить блеск на мои сапоги.

Я бросил в плошку перед ним монету, потрепал по плечу по-отечески так. Подмигнул и потопал к своему дому. Времени было чертовски мало.