Красный вервольф

Уже легче…

— Долго еще? — Рубин дрожал то ли от нетерпения, то ли от ночной прохлады.

Надеюсь не от страха.

— Ждем взрыва. Соседи подсобить должны, — прошептал я, нервно жуя травинку. Только бы не обманули.

— Саша, — Злата взяла меня за руку, она была горячей. — Будь осторожнее. Прошу.

— Если что пойдет не так, — строго проговорил я. — Сразу уходи. Слышишь? Ты не с нами и знать нас не знаешь.

— Не говори так, — прошептала она. — Я пойду с вами. Внутрь. Отвлеку их."

"— Нет, останешься здесь, — я выдернул свою руку, выражая твердость своих намерений. — Следи за подходами. Если, кто-то подойдет, то лучше здесь отвлеки. Притворишься, пьяной и гуляющей по ночному городу. Алоиз потом тебя прикроет от нарушения комендантского часа. Ну, а мы как-нибудь сами с усами. Не поминай лихом, если что.

— Не нравится мне твой план Саша, — Злата поежилась. — Как вы вообще внутрь попадете?

— Увидишь. Немцы не особо бдительны, они считают город полностью своим. Подполье еще не окрепло. На этом и сыграем, — Не волнуйся, нормальный план. Рабочий. Охраны там, предполагаю, мало. Все-таки полиция здесь еще не расквартирована. В комендатуре говорили, что здесь эстонский батальон разместят. Повезло нам, можно сказать, что не прибыли они еще. Соответственно и заключенных в тюрьме пока мало. Большинство задержанных не держат в застенках. Вешают, либо в концлагерь отправляют. А таких диверсантов, как Наташа, и вовсе один. О других я не слышал.

Я повернулся к цыгану:

— Рубин, ты помнишь, что твоя задача прикрывать мне спину. На рожон не лезь. А если что, бей ножом, как в прошлый раз. Только не так истово, времени на каждого у нас немного будет.

— А если там еще кто-то есть. Узники наши? — выдохнул цыган. — Мы их что? Бросим?

— Будем действовать по ситуации, если там…

Но договорить я не успел.

Ба-бах! Бах! Со стороны псковского кремля прокатились раскаты грома. Только взметнувшееся в небо зарево свидетельствоало, что это вовсе не гроза.

— Работаем! — скомандовал я и короткой перебежкой достиг стены дома. Вжался в кирпич почти возле самого крыльца.

Притаился. Сталь самодельного ножа, который я прикупил на базаре, зловеще отсвечивала от луны. Добрый ножик, и хват удобный. Его лезвие до остроты бритвы довел часовщик.

Сзади почувствовал горячее дыхание Рубина. Его клинок в нетерпении скрежетнул по кирпичу.

— Тише! — прошипел я. — Слейся со стеной.

Ждать пришлось недолго. Изнутри лязгнул засов, сердце мое сжалось. Только бы не больше трех вышло, только бы не больше трех! С четверыми по-тихому не справимся.

Дверь распахнулась и на улицу вывалился хряк. Фашист в кителе нараспашку и без ремня. Пузо переваливается через штаны.

Мать его свиную ногу! Где остальные? Ну?… Сейчас хряк повернется и нас заметит.