Красный вервольф

— Саша, — послышался сверху знакомый девичий шёпот.

Сердце радостно ёкнуло. Пришла-таки! Открыл глаза — на фоне звезд точеный девичий силуэт. Будто фея с небес спустилась.

— Уйди, Наталья! Не положено! — буркнул на нее часовой.

— Я на минуту, дядя Егор, одеяло только скину. Федор Ильич разрешил.

— Ну, ежели командир добро дал, то я пока за махоркой схожу. Ты смотри за ним. Возьми винтовку мою.

— Обойдусь, — фыркнула Наташа."

"Послышались удаляющиеся шаги часового, мы, наконец остались наедине. Девушка просунула сквозь решетку ватное одеяло. Оно еле пролезло в узкую ячейку. Пришлось потянуть снизу.

— Спасибо, красавица, — улыбнулся я. — И командиру спасибо.

— Командир не знает, — заговорщически проговорила она.

— Ты, смотри, не подставляйся, а то Хайдаров тебя мигом в предатели Родины запишет.

— Ну, ведь ты же не шпион, Саш, — всплеснула «сержант» руками. — Говорят, завтра по тебе информация придет. И все прояснится. Что молчишь? Не шпион ведь? Да?..

— Свой, я Наталья. В доску свой… — я немного замялся. — Вот только не придут на меня никакие данные.

— Как это? — голосок ее дрогнул.

— О том, что я здесь, знает очень узкий круг лиц. Не могу тебе все рассказать, но боюсь, что все-таки меня в предатели запишут.

— Что же делать?

— Ничего, завтра разберемся. Есть у меня одна мыслишка.

Наверху закашлял часовой, предупреждая о своем появлении.

— Ты главное помни, Наташ. Что бы ни случилось, Саня Волков не шпион.

— Что может такого случиться?

— Всякое. Война ведь. Ладно, спасибо за ватник, иди не маячь возле пленного. Мало ли как растолкуют такое поведение.

— До завтра, — прошептала девушка с грустью в голосе.

В ее душе я посеял тревогу и неопределённость. Как ей еще объяснить, что я не засланный казачок? Не скажу же, что из другого времени попал.

Наташа ушла. Часовой заглянул в яму, его бородатую морду осветил огонек газетной самокрутки. Он убедился, что я на месте, и снова скрылся из виду.

В какой-то из землянок еле слышно играла гармошка. Тихо и заунывно. Не спят партизаны. Я подождал еще полчаса. Все стихло. Только одинокий сверчок усердно стрекотал где-то в ночи. Да иногда слышно, как кряхтит и кашляет часовой. Все, пора…

Я снял ботинок и каблуком стал ковырять стену «темницы». Земля поддавалась плохо, еще и делать надо было это очень тихо. После часа усердной работы, под ногами у меня образовался пригорок. Небольшой, но все-таки приступок имеется. Утрамбовал горку. Встал на нее вытянул руку вверх, меряя расстояние до решетки, сделанной из ржавой бороны со сбитыми зубьями.

Снял с пояса офицерский ремень. Пряжка квадратная, массивная — то, что надо. Встал на горку и закинул ремень на борону. Звяк! — пряжка предательски ударилась о метал и отскочила вниз.