Куплю свое счастье

Мне так хорошо, что по всему телу словно пузырьки гуляют – детская пена для ванн, с ароматом банана или дыни.

Хорошо, и не хочется отпускать его. Хочется продлить то счастье которое, кажется, сейчас возьмет и рухнет.

Просто потому, что я признаюсь.

Но я честно, как на духу, выпаливаю свое – Алёна не моя дочь – а он смотрит и улыбается! И говорит, что знал.

Знал!

И… и целовал меня? И… делал то, что делал?

Господи, это твоя кара или наоборот, подарок?

Мы сидим на ковре, перед качелями, в которых все еще так мирно спит наша девочка. Да, наша.

Она и моя тоже. Хотя по крови я ей никто. Но я вырастила ее мать. И люблю ее мать как свою дочь, несмотря на то, что между нами всего десять лет разницы! Стася моя! Абсолютно!

И когда я хожу на могилу ее матери я разговариваю с ней как с равной. Рассказываю, как воспитываю НАШУ дочь, хвастаюсь успехами НАШЕЙ дочери, плачу, говоря о неудачах НАШЕЙ. Самой родной.

И сейчас моя родная и любимая снова совершила очередную глупость.

- Как твоя Стася оказалась в Дубае?

- Ты ее не знаешь! Она упертая.

- Догадываюсь в кого. – улыбается, и проводит пальцами по моей щеке. – чем я могу помочь?

- Она приехала туда из Вены. Стася учится в Вене. Узнала от общих знакомых случайно что случилось с Феликсом и… Хитрая, быстро сориентировалась, там какая-то конференция, нужен был переводчик, ну вот она и… Только конференция закончилась, а Стася осталась в Эмиратах.

- Так. Это… серьезная проблема. Ее могут посадить в тюрьму. – вижу, что он реально встревожен. Я тоже наслышана о тамошних суровых законах.

- Пока она там на законных основаниях. Уговорила кого-то из своих помочь с оформлением, еще неделю она там побыть может.

- Это уже радует. И дальше что?

- Она не уедет через неделю. – вздыхаю, понимая, что это звучит странно.

- То есть, как?

- У твоего брата положительная динамика. Именно потому, что Стася рядом. Ты давно с врачом говорил?

Роман хмурит брови, потом достает свой телефон, просматривает сообщения.

- Я читал. Но… полагал, меня просто хотят обнадежить.

- Кстати, ты вообще мне сказал, что Феликс умер.

- Да? Я так сказал? – пытается сделать невинное лицо.

- Сказал. Когда торговался.

- Извини. Мне тогда показалось, что это усилит эффект от моих слов.

- Усилило. Не представляешь, как я плакала.

- Из-за Фельки-то?

- Из-за Алёнки! Потому что для ребенка отца не иметь – это горе.

Рома притягивает меня к себе, утыкается головой в мою макушку.

- Я с радостью займу место отца всех твоих детей.

- У меня осталась только Маруська. У Алёны есть мать.

- Да, извини.

Ох, спохватываюсь… Надо ему сказать, ведь он… он же имеет право знать? Не то, чтобы я была уверена в том, что наши отношения продлятся достаточно долго и он предложит мне брак… Я как-то вообще об этом не думала, и…

- Рома, я еще кое-что должна сказать, признаться.