Липовая жена

Илья обернулся – это был тот, муж неверной супруги. Сейчас он был еще дальше от Ильи, гораздо дальше, чем пять минут назад. Его лицо угрюмого боксера казалось неуместным и глупым под грибком песочницы. – Хорошо, – повторил он, – но ведь и у колбасника своя правда есть. Пока эти вертопрахи за славой гонялись, он своим делом занимался, он, может, ради нее… для нее деньги копил, чтобы все – ей. И кто сказал, что рыцарь любит сильнее, чем колбасник? Любил бы – не уехал бы на три года. Знаю я этих рыцарей… Пустое место! – Он помолчал, нервно сунул сигарету в рот, чиркнул спичкой, но не закурил. – И как я мог удержаться, чтобы не ударить? Когда на моих глазах… Господи, самое ужасное – это ложь. Говорит – за почтой выйду. Смотрю, нет и нет ее. Послал старшего, Илюшку, так тот прибегает и говорит…

– Что?! – Илья очнулся. Ему показалось, будто его двинули разочек под дых, вздернули и поставили на ноги. – Что?! Это какого Илюшку – в красной курточке?! – Он схватил мужика за отвороты плаща, приподнял с бортика песочницы и тряханул. – Это в красной курточке? – повторил он, тяжело дыша, и, не давая тому опомниться, все тряс его, как трясли они с бабаней половики к праздникам. – Так ты – Наташу?! По лицу?! По ее лицу?!

Мужчина смотрел на Илью ошалевшими глазами. Он что-то пытался сказать, но не успел.

– Ну, получай! – крикнул Илья и ударил его в челюсть.

Тот свалился в песочницу, Илья прыгнул за ним, приподнял и ударил еще раз.

– Получай! Ты хотел?! Получай! – Он рычал и бил его, рычал и бил. – По лицу ее?! Так получай!

Тяжело дыша, вылез из песочницы и оглянулся – на перекрестке прохаживался милиционер. Он был очень углублен в себя. Мужчина в песочнице зашевелился и сел. Из разбитого носа у него лилась кровь, он вытирал ее руками.

– Слушай, – хрипло выдохнул он. От крови его лицо еще больше напоминало лицо боксера. – Значит, все неправда?

– Иди к… матери! – выкрикнул Илья.

Остервенелая ненависть к мужу Наташи, обуявшая его неожиданно, как приступ, исчезла. Было стыдно и муторно. От вида крови и сознания, что он впервые избил нормального человека, его мутило.

«Молодец, рыцарь! – с отвращением подумал он о себе. – Любо-дорого глянуть…»

Не вылезая из песочницы, мужчина бормотал:

– Значит, это неправда… Господи, это неправда.

– На, – сказал Илья, доставая платок. – Прижми…

Мужчина послушно взял платок, прижал его к лицу.

– Голову закинь, – приказал Илья. – Сейчас пройдет.

– Не, – ответил тот, – это с детства… Нос слабый. Когда в футбол играли, вечно мне… мячом…

Илья, присев на песочницу, тоскливо ждал. Он был похож на пацана, который, и сочувствуя, и скучая, ждет, когда дружок перестанет хандрить и они побегут снова гонять мяч по дворовому полю.

– Все, – сказал мужчина. – Прошло, кажется… Спасибо.