Любят только раз

Реджи вскипела:

— Если вы хотели сами дать ему имя, вам следовало присутствовать при его рождении!

— Почему вы ничего мне не сказали? Она гневно прищурилась. Еще немного, и они перейдут на крик, а в детской она этого ни за что не допустит.

— Мэг, останься с Томасом до возвращения Тесс, хорошо? — Она спокойно повернулась к Николасу:

— Если вы хотите закончить разговор, можете пройти со мной в мои комнаты.

Реджи вышла из детской и гордо направилась в свою гостиную. Николас последовал за ней и с треском захлопнул дверь. Реджи гневно обернулась:

— Если вам угодно хлопать дверью, делайте это в другой части дома.

— Черт возьми, я буду хлопать дверьми там, где пожелаю! А теперь отвечай, почему ты ничего не сказала мне о ребенке?

Что ему ответить? Что она не захотела удерживать его таким образом? Так она не знает, можно ли вообще его удержать, раз ни она, ни его собственный ребенок, видимо, ничего для него не значат.

Помолчав, она спросила:

— И что бы это изменило?

— Как мы можем знать, раз ты этого не сделала? — возразил Николас и ехидно добавил:

— Возможно, ты сама не знала и, следовательно, не могла сказать мне.

— Не знала? — Реджи улыбнулась. — Конечно, моя беременность протекала весьма странно, но четыре месяца? Ни у одной женщины не останется сомнений, что она носит ребенка.

Николас подошел к ней и остановился напротив.

— Да, в это время беременность уже перестает быть секретом, — вкрадчиво сказал он. — Достаточно посмотреть на талию. Но по твоей фигуре, любовь моя, я бы ничего даже не заподозрил.

Реджи посмотрела ему в глаза, и увиденное в них ее ошеломило.

— Ты не веришь, что это твой ребенок! Теперь ясно, почему ты едва взглянул на него! — Она встала с кресла, и он посторонился, уступая ей дорогу. — Удивительно! Как же я раньше не догадалась.

Вся история вдруг показалась Реджи забавной, и при других обстоятельствах она бы засмеялась. Вот прекрасная месть за его оскорбительное поведение! Но ей сейчас не до шуток. Она была потрясена его неожиданным приездом и еще более неожиданным сомнением в своем отцовстве.

Он повернул ее лицом к себе:

— Неужели в качестве оправдания вы можете преподнести лишь наигранное удивление, мадам? У вас было достаточно времени, чтобы придумать объяснение, почему в день свадьбы ваше платье даже подчеркивало талию. Было бы весьма любопытно услышать эту занимательную историю.

Кобальтовые глаза превратились в узкие щелки. Реджи была вне себя, но ее голос оставался спокойным:

— Любопытно? Вы когда-нибудь слышали о туго зашнурованном корсете? Вы бы поверили? Я ведь раньше не носила таких корсетов.

— Значит, вы признаетесь? — рявкнул он.

— В чем, Николас? Я уже говорила, что у меня была весьма необычная беременность. Я даже начала тревожиться.