Мадам будет в красном

Анна рассмеялась. Громко, заливисто, будто он сказал что-то невесть какое смешное.

– Господи, Алешенька! Какой же ты, оказывается, дурачок! – нараспев сказала она и звонко поцеловала Зубова в щеку. – Как я могу не узнать, если я ее близнец! Как бы мы ни относились друг к другу, какой бы странной и временами невыносимой она ни была, Ева – моя сестра, и я всегда чувствую ее незримое присутствие, внутреннюю связь. Поэтому я уверена, с ней все хорошо. Я это просто знаю, и все.

Она снова поцеловала Зубова, но теперь поцелуй стал другим, не ласковым и насмешливым, а настойчивым и требовательным. Не откликнуться на него было невозможно, Зубов и откликнулся, со всем жаром, на который был только способен, и перестал думать обо всем остальном.

Результатами его изысканий Лавров назавтра был весьма недоволен.

– Леха, ты чего, не в себе? – с подозрением спросил старший товарищ. – У тебя на почве любви в голове помутнение? Ты почему ни адреса этой самой Евы не взял, ни фотографии? Мало ли, что твоя Анна считает. Вернется ее сестра в город, так обязательно ей позвонит… Если у них такие странные отношения, то она вполне могла и не уведомлять о своих перемещениях. Прикинь, если она в городе и мочит всех направо и налево…

Зубову снова стало страшно. Очень страшно. Он моментально покрылся холодным потом. Он прекрасно помнил рассказ фотографа Егора о странной беседе в галерее. Потому как Анна, его Анна, была там и тоже упомянула, пусть и вскользь, как предпочла бы умереть. А значит, и ей грозила опасность.

– Знаешь, – хрипло сказал он Лаврову, – пробей адрес этой Евы через базу и вообще проверь, есть ли у нас на нее хоть что-то. А я в психбольницу смотаюсь, поговорю с Олимпиадой Сергеевной про ее сводную сестричку, которую она пыталась принудительно лечить. Пусть расскажет, от чего именно.

В конце дня сыщики снова собрались в отделе, чтобы обменяться полученной информацией. Лавров ничего нового не узнал. По месту прописки гражданки Бердниковой Евы Сергеевны не обнаружилось. По словам соседей, квартира стояла пустой больше года. Там никто не появлялся, и никаких звуков оттуда не доносилось."

"Старушка-соседка, живущая с Евой на одном этаже, заверила майора, что Ева уехала надолго, причем собиралась и уезжала в спешке. По крайней мере, она перенесла в квартиру к соседке свои комнатные цветы, чтобы та их поливала. Домашних животных молодая женщина не держала, потому что частенько подолгу путешествовала, а вот цветы в горшках любила. В прошлые свои отъезды она просто давала старенькой соседке ключ, чтобы та ухаживала за растениями и заодно проверяла квартиру, все ли в порядке, а в этот раз попросила разрешения перетащить горшки и ключей не оставила.

– Она объяснила почему? – спросил Лавров.

– Нет.