Мама для крошки-дракошки, или жена Хранителя Севера

Ему не нравилось, что Энни вновь останется один на один с жестоким миром. Миром, в котором ее уже обижали.

— Если бы у нее были друзья…"

"— Если бы она хоть кого-то слушала, — посетовал Харелт. — Она была не одна, но переспорить ее дети не смогли. Она все равно полетела, а те двое… Они все еще корят себя за то, что не смогли полететь следом за подругой. А если бы смогли, то камнем рухнули бы вниз, все же нас, Фойртелернов, хранит родовая магия. Наши крылья крепче иных, прочих. И то, как далеко и долго Энни смогла улететь… Это немыслимо для других детей.

Харелт тяжело вздохнул и перевел на меня взгляд.

— Но мы здесь для того, чтобы хорошо провести время. А не для того, чтобы страдать из-за несовершенства мира.

— Ты пра… а-а-а!

Он неожиданно подхватил меня на руки и шагнул прямиком на горку. Ветер засвистел в ушах, мы неслись вниз на страшной скорости, а Харелт… Харелт продолжал удерживать равновесие!

Восторг затопил меня с головой. Горка все не кончалось, мы набирали скорость, а ясные темные глаза дракона были словно прикованы к моему лицу.

Ш-шурх! Земля встретила нас огромным наколдованным сугробом. Он мягко пружинил и был скорее теплым, чем холодным.

Хохочущие, мы лежали в этом сугробе и смотрели в пронзительно-голубое небо.

— Ты моя судьба, — проговорил вдруг Харелт.

Мое сердце замерло.

— Мы не знаем…

— Я развяжу войну, — спокойно произнес дракон.

— Так нельзя, — прошептала я онемевшими губами.

— Я нарушу все правила, создам новые традиции. — Он повернулся и посмотрел на меня в упор. — Ради того, чтобы назвать тебя своей.

— А если я не хочу? — спросила я и сама испугалась своих слов.

— Значит, я просто буду рядом. Как самый преданный друг, как самый надежный защитник. Я не способен заставить тебя принять меня, но я вполне способен заставить мир дать тебе свободу выбора.

Он медленно наклонился и осторожно, невесомо коснулся моих губ своими.

— Харелт, — едва слышно выдохнула я, глядя в его глаза.

— Я ни к чему не буду тебя принуждать, — в голосе дракона слышалась тоска. — Ты моя душа, мои крылья, мой ветер.

И я, презрев все правила, забыв о последствиях, потянулась к нему сама. Вернула несмелый поцелуй и спрятала голову на его груди.

Здесь, на далеком горном плато, в наколдованном снегу, в объятиях Харелта, я чувствовала себя так тихо и спокойно, как не чувствовала себя никогда и нигде.

— Разве мы можем… Разве старый договор не непреложен? Чужая Предназначенная неприкосновенна, — проговорила я, борясь с поступающими слезами.

— Неприкосновенна, — хмыкнул дракон, — абсолютно неприкосновенна. И мы, драконы, даем об этом клятву. После первого вылета, после первого бала, когда жрецы признают наше первое совершеннолетие, мы даем несколько клятв.

— Значит, нам остается лишь надеяться, — мой голос дрогнул.