Мастер боя

Шест условного ниндзя беспорядочно болтался и не защищал от разящего меча, не говоря уже о применении его в контратаке.

Роткевич прижал практически беспомощного противника к сетке. Уже не в силах противостоять натиску, тот осел на корточки и прикрыл голову руками с зажатым в них шестом. Исход был ясен — ниндзя повержен, однако Роткевич, не останавливаясь, продолжал наносить удары — по плечам, спине, кистям рук, держащим шест... Деревянный катана от очередного сильнейшего удара сломался. Отбросив его в сторону, Санни-Сапсан стал бить соперника ногами, стараясь попасть в голову. Шест упал на пол, и эрзац-ниндзя неуклюже повалился на бок. Зрители бушевали и неистовствовали.

— Прекрати, ублюдок! — крикнул Петр.

Остановив ногу на очередном взмахе, Роткевич повернулся к Петру. Его физиономию искажала страшная гримаса. Ненависть и упоение ею, вкупе с улыбкой, будто наклеенной на лице бывшего десантника, отвращали и ужасали. Это был неприкрытый садизм на грани, а возможно — за гранью сумасшествия.

Невидящие в ослеплении яростью глаза Роткевича, обращенные на Петра, постепенно приобрели осмысленное выражение. Придя в себя, он огляделся, оттолкнул носком борцовки попавшийся под ноги обломок меча и взял в руки шест. Широкая улыбка стерла гримасу ненависти, уже не казалась искусственной. Весельчак Санни принял свой обычный вид.

— Ты напрасно назвал меня ублюдком, — посетовал Роткевич Петру. — Я же могу обидеться...

— Ты давно уже обиженный. Богом! — зло отрезал Петр.

— С этим согласен, — добродушно сказал Роткевич. — И не только Богом, но и людьми. Как-то не снизошло мне в жизни благодати ни с небес, ни от тех, кого Он создал по своему образу и подобию. Все больше дерьмо, а не манна небесная, на голову валилось.

— Кто что заслуживает, — подытожил Петр. — Ублюдку — ублюдково...

— И с этим соглашусь, — кивнул Роткевич. — Вот и тебе свалилось на голову нечто не от Бога. Да так, что ты память потерял. Не от праведной жизни это наказание."

"— Не тебе судить, — негромко сказал Петр.

— А кто знает? Вдруг я и есть тот судия, который послан оттуда, — Роткевич повел шестом в потолок, — чтобы воздать тебе за дела твои?

— Сомневаюсь, — криво усмехнулся Петр. — Я хоть и Дракон, да ты на архангела не тянешь.

— Посмотрим, тяну или не тяну, — еще шире заулыбался Роткевич. — Последний раунд — он трудный самый... Или бой? Тебе конец!

— Увидим... — кивнул Петр и отвернулся.

Глава 19

Мэнуки для Дракона

У них было время на разговор и передышку. Поверженные ниндзя приходили в себя. Выскочившие на ринг крепкие ребята в спортивных кимоно помогали им поскорее убраться с площадки. Последнего, с кем дрался Роткевич, унесли на руках. Парень не шевелился и не подавал признаков жизни.