Мертвый остров

Невидимый в темноте Нуянзин щелкнул затвором винтовки.

– Ведмедь пришел, ваше высокоблагородие! Завсегда он меня здеся караулит, зараза!

Лыков, не вставая, вынул «веблей», взвел и дважды выстрелил в окно. Раздался рев и треск ломаемых сучьев. Казаки вскочили.

– А? Чево?

– Медведя шугаем, – пояснил им надворный советник. – Завтра, когда пойдем, смотрите внимательно под ноги. Небось все кусты засрал.

Казаки побежали с факелами проверять лошадей. Те были целы, но очень напуганы. Пришлось посменно дежурить возле них. К счастью, медведь больше не появился, и остаток ночи прошел спокойно.

Утром Нуянзин сварил перловую кашу, в которую вывалил три жестянки баранины. Лыков выдал чайное довольствие. После сытного завтрака с крепким чаем путники продолжили поход. Мышцы у Алексея болели, но он был полон энергии. Между тем идти становилось все труднее. Лианы опутали тайгу, словно паутина. Незнакомые кусты, в сажень высотой, стояли будто редуты. Поселенец называл их сыщику:"

"– Это белокопытник. Лечебный, бают… Его лопухами заместо одеяла накрываться можно. А это горец. А тута, вашескородие, лимонник. От него листья и ягоды ежели заварить, любую усталость сымает!

Лыков съел на пробу горсть листьев, но прилива сил не почувствовал. Хотелось застрелиться. Зря он не поехал в обход через Косунай…

Второй день дался всем особенно трудно. Люди шли будто пьяные. Топоры то и дело приходилось подтачивать. Казак Ванин чуть не отрубил себе пальцы левой руки – так сомлел. Хуже всего оказался бамбук. Молодые стебли его поддавались даже шашкам, но старые едва брал топор. Каждый вершок нужно было вырубать, словно туннель в скале. А в гору лезть на карачках, да еще и тащить за собой лошадей. Те совсем свихнулись и норовили вырваться и убежать.

Несколько раз Лыков был близок к отчаянию. Вернуться? Но они уже ушли далеко, жаль потраченных сил. Сыщик отхлебывал из фляги и немного приходил в себя. Вдруг в одном месте лошади сначала замерли, а потом стали пятиться назад. Лыков сорвал с плеча винтовку. Совсем близко, саженях в десяти, слышалось фырканье. Сыщик пальнул вверх, чтобы не попасть, а напугать. Крупный медведь заревел и кинулся прочь, прямо сквозь тайгу.

Рубка бамбука продолжилась. Иногда путникам попадались горелые места, и там, казалось, легче будет пробираться. Но именно гари в первую очередь заселяют коломикта и «чертово дерево»[60]. Многочисленные шипы последнего рвали одежду и доводили лошадей до исступления. Приходилось опять сворачивать в чащу. Дважды натыкались на звериные тропы. Но они шли с запада на восток, пересекая курс. А путникам надо было на север. Неожиданно Алексей увидел в створе между деревьями низкую быструю тень. Он успел изготовиться – и попал. Так на обед у них оказался двухлетний самец кабарги.