Мертвый остров

Ну оговорил со зла… Корсаковские «иваны» тоже не свидетели: двое убиты, третий сбежал.

Фому Каликстовича сгубила неосторожность. Жандармы обыскали его дом и ничего не нашли. Тогда Лыков повторно обшарил жилище. Тайник обнаружился в теплой уборной, в двойном потолке. Там лежало несколько собственноручных писем Гизберта с указаниями, как именно учинять побеги. Находка решила судьбу обоих чиновников. Статского советника приговорили к бессрочной каторге, титулярного – к двенадцати годам. Отбывать наказание их отослали на Кару.

Лыков сворачивал свои дела. Господин Белый уже вернулся и заступил в должность. В Корсаковске снова начали пороть каждый день… Сыщик ждал корабля. Вещи его были упакованы, прощальные визиты сделаны. В эти суетные дни состоялась его последняя встреча с Инцовой. Акушерка пришла, как всегда, одетая в простое ношеное платье, без следов косметики. Держалась она спокойно и приветливо. Кажется, старалась скрыть грусть…

– Алексей Николаевич, спасибо вам! От всех несчастных спасибо! Сахалинцы не избалованы вниманием и добротой начальства. Вот вам на память о нас банка варенья. Сама сварила, из моховки – в России такого нет.

И выставила на стол посудину с чем-то малиновым.

Лыков был уверен, что после той сцены с Глазенапом акушерка к нему не придет. Он был застигнут врасплох и ляпнул сдуру:

– Не желаете тоже в Петербург? Наверное, есть там дела. Остановитесь у нас в доме, так дешевле. Билет я выправлю.

– А зачем мне в Петербург? – с вызовом спросила Клавдия Провна."

"– Ну… имеются же у вас культурные запросы. Лекарств еще можно прикупить, которых здесь нет. И самой, извините, показаться докторам.

– А зачем показываться докторам?

– Вы же христианка. Не надо сознательно укорачивать свой век, грех это!

Инцова вздохнула и сказала:

– Алексей Николаевич! Я говорила вам уже, что не дура. Да, пять лет в броднях хожу, но я не дура. Не надо меня обманывать, как тогда с деньгами на аптеку. Давайте на прощание объяснимся честно.

– Давайте, – согласился Лыков, и ему сделалось ужасно жаль эту женщину.

– Вы знаете, что я вас люблю?

– Да, – с трудом выговорил надворный советник.

– Я ничего от вас не жду и ни на что не надеюсь. А просто говорю спасибо. За то, что вы хоть ненадолго, но появились в беспросветной моей жизни. Храбрый, сильный. Порядочный. Уж думала, такие совсем перевелись на свете. Но нет! Не убить в России хороших людей! Ваш приезд… очень-очень скрасил мои дни. Спасибо.

Лыков молчал, не зная, что ответить. Клавдия Провна поняла его.

– Не надо. Я знаю, что вам нечего мне сказать. Я хотела бы просто остаться немного в вашей памяти. Можно?

На последнем слове голос ее дрогнул. Алексей, не отдавая себе отчета, вдруг быстро подошел к акушерке и поцеловал ее.