Мертвый остров

Только оставили след – своего убитого.

– Но какова наглость! – возмутился Таубе. – Заявиться на российскую территорию и хозяйничать, как у себя дома. Нужно срочно сообщить Кононовичу, пусть телеграфирует в МИД.

– А я возьму за пищик японского консула!

– Ты там будь осторожен, – остудил пыл приятеля барон. – Из Корсаковского округа тоже бегут. Именно оттуда и сподручнее всего бежать.

– Это почему же? – обиделся за свой округ Лыков. – «Бывалые сахалинцы» как раз обратное говорят!

– Потому что до 1875 года эта часть острова принадлежала японцам. Граница проходила по реке Косунай. Что из этого следует?

Надворный советник подумал немного и ответил:

– Значит, у них есть точные карты всей местности.

– Правильно. А еще рыбные, зверовые промыслы и производство сельдяного тука. Все южносахалинское побережье в японских факториях. Есть где спрятать русских беглых. Чуешь?

– Догадываюсь. Ты полагаешь, что эта шхуна, что оставила нас сейчас с носом, поплыла не в Японию?

– Да. Каждые несколько беглецов возить туда накладно. Много удобнее поставить где-то на Сахалине секретный лагерь и там их собирать. Чтобы потом вывезти одним махом.

– И «где-то на Сахалине» – значит в моем округе?

– Да. Он всех ближе к Японии, и там фактории. Кононович говорил, что их аж двадцать восемь! Это здесь, в Тро[35], тайный лагерь не создашь: японских промыслов нет, гиляки сразу заметят чужих и сообщат властям. А в Корсаковском округе запросто! И еще рассуди. Из Александровска ребята, кого хотели, забрали. Из Рыковского тоже. Остались только твои! Они устроят им побег и затем всех оптом и увезут.

– Мне срочно надо в Корсаковск!

Таубе с «меделянами» ушли. Алексей привел к телу японского жмурика гиляков и пытался их расспрашивать: часто ли приплывают такие люди, чем занимаются? Инородцы, до того изъяснявшиеся по-русски, сразу позабыли язык… Видимо, смерть легендарного Чубука со всей родней здорово их напугала.

Полтора дня они со Збайковым прожили в рыбацкой деревне. Алексей успел изучить быт коренных сахалинцев. Маленькие крепкие аборигены одевались в одинаковые куртки из синей китайки. Несмотря на июнь, они носили меховые сапоги и часто – полушубки из собачьей шерсти. Курили в деревне все поголовно, включая женщин и детей. Гиляки никогда не умывались, поэтому и пахли соответственно… Из ароматов преобладала вонь от тухлой рыбы. Летние дома гиляков были поставлены на столбы. Рядом – сушилки для вяления лососей. Еще тут и там были разбросаны какие-то странные ящики, тоже на столбах. Лыков поинтересовался их назначением. В некоторых хранились припасы, спрятанные от собак, а в других – живые гуси и лебеди. Оказалось, аборигены ловят их по весне целыми выводками и откармливают для продажи.