Мои (чужие) дети (СИ)

 – Отец садится на диван и берется за голову.

Я выдыхаю и сажусь рядом с ним."

"– Что именно? То, что вы решили, будто имеете право распоряжаться моей жизнью? Или то, то что мать решила отнять детей?

– Она в последнее время будто зациклилась на своем мнении. Вбила себе в голову эту дрянь про опеку. Ты же знаешь, у нее по всему городу связи. А тут ее подружка из загса вдруг нарисовалась.

– Какая подружка?

– Ну эта, которая там специалистом сидит. Вот она мать и надоумила. Свела ее с этой, как ее… – Щелкает пальцами в воздухе.

– С кем?

– С Дианиной бывшей свекровью.

– Что?! – удивляюсь я.

– Склочная она баба, – хмурится отец. – Они что-то там обсудили и решили детей поделить.

– Жесть просто! Что значит «поделить»? Это что, игрушки? Вещи?

– Я говорил матери об этом. А она мне все свою линию гнула, мол, той женщине надо ребенка в квартиру приписать. А для этого ее сын должен с Дианой расписаться и ребенка усыновить.

– Почему не двоих сразу?

– Двоих прокормить тяжело. Боится, что он не потянет. Без работы пока сидит.

Я слушаю его и просто офигеваю от всего этого бреда. Маразм чистой воды!

– Сын, я отговаривал ее от этого. Честное слово! – Для пущей убедительности папа прикладывает руку к груди.

– Пап, – устало мотаю головой, – у меня просто слов нет. Какой же мерзостью вы здесь занимались, пока я был в отключке!

– Как ты себя чувствуешь? – спохватывается отец.

– Шикарно! Здоров как бык. – Поднимаюсь на ноги. – Дай мне ключи от моего дома и что-нибудь из моих старых вещей. Я переоденусь, а то целый день в больничной одежде по городу мотаюсь.

– Ты был в городе? – удивляется он.

– Да. Аня заболела. Я в больницу к ним ездил.

– О, господи! Что-нибудь серьезное?

– У младенцев все серьезное.

В этот момент слышу щелчок дверного замка – мать вернулась от подруги.

– Давид! – с порога ахает она. Ее голос становится тоньше: – Ты что учудил?

– Я учудил?

– Ты с больницы ушел? – Снимает с себя пальто и бросает его на кресло.

Еще немного, и мои зубы от злости начнут крошиться.

– Да. Специально шел пешком, чтобы сказать тебе, что не позволю никому из вас лезть к Дине и нашим детям!

– Уже напела птичка на ухо, – горько усмехается мать.

«Напела» мне Виталина, но это не важно.

– Запомни, мама, – продолжаю я, и мы встречаемся с ней взглядами, – у моих детей есть мать! И я никому не позволю ее трогать и трепать ей нервы.

– Эта женщина тебе никто!

– Это пока, – киваю я. – Сразу, как только Аня выздоровеет, я поеду вместе с Диной в загс и укажу себя в строке «отец». А еще мы подадим заявление и как можно скорее распишемся.

– А как же Катя?

– Ты вообще нормальная? Адекватная?

Чтобы посмотреть мне в глаза, ей приходится запрокинуть голову.