Недосягаемая

Она будет строить из себя творческую личность и захочет после обеда играть в саду на гобое.

— Надеюсь, что нет, — рассмеялась Лидия. — Но если бы нужно было ждать окончания твоего отпуска, то пришлось бы дожидаться довольно долго. Врач говорит, пройдет по меньшей мере три недели, прежде чем тебе снимут повязку.

— Отчасти я рад, — заметил Филип, — и в то же время боюсь, что война закончится, а я так и не успею еще раз сразиться с фрицами. Хотя, наверное, останутся еще японцы.

Лидии не хотелось выдать своего желания — чтобы все войны закончились до того, как он вновь должен будет подставить себя под пули. Она знала, что безнадежно произносить вслух такие мысли. Филип устыдился бы, услышав ее. Поэтому она просто сказала:

— Я так рада, что ты со мной дома, дорогой, — и больше не развивала эту тему.

Реакция Кристин на новость о том, что Иван привезет в дом незнакомую эмигрантку, оказалась более бурной. Филип выпалил известие за обедом, когда они сидели за столом втроем. Глаза Кристин расширились от удивления, а затем она быстро взглянула на мать, словно искала у нее подсказки.

— Правда? — спросила она.

— Абсолютная правда, — ответила Лидия. — Твой отец сообщил мне сегодня утром. Это несчастная датчанка, ее родители все еще в Дании.

— Почему он хочет привезти ее сюда? — продолжала спрашивать Кристин.

Тот же самый вопрос Лидия задавала и самой себе, но она не собиралась позволить Кристин критиковать Ивана.

— Дорогая, тебе не кажется, что ты ведешь себя немного эгоистично? — спросила она. — У нас так много всего, что, конечно, мы можем поделиться с теми, у кого нет ничего.

— Я бы предпочла сама выбирать тех, с кем мне хотелось бы поделиться, — загадочно ответила Кристин.

Разговор на этом иссяк. Но позже, когда Лидия отправилась спать, потому что устала, Кристин пришла к ней в комнату. В отличие от отца, который был здесь только сегодня утром, она сразу заговорила о деле, усевшись на кровать. Лидия еще подумала, как необычно привлекательна, легка и воздушна ее дочь сегодня, в этом неярком тюлевом платье, надетом к обеду.

— Что ты знаешь об этой женщине, которую отец привозит сюда? — спросила она.

— Только то, что рассказал отец, — ответила Лидия. — Мне жаль, если вы с Филипом против нее, но думаю, она будет занята своей музыкой и не слишком обеспокоит вас.

— Дело не в этом, — сказала Кристин.

Она, по-видимому, хотела добавить что-то еще, но потом передумала.

Кристин встала с кровати и подошла к туалетному столику. Лидия гадала, чем встревожена дочь. Быть может, ребенок, которому было отдано много внимания, вернувшись домой, просто испытывал ревность. Кристин, однако, ничего больше говорить не собиралась. Она расчесала волосы, затем взяла в руки маникюрные ножницы матери и подрезала кожу в лунке ногтя.