Незабытые чувства

Но сейчас дело совсем в другом: такие серьезные вещи необходимо преподносить иначе. Мне неприятно, что меня и моего ребенка ставят перед фактом каких-то решений, который я не принимала и лишают права выбора. Можно было хотя бы создать его видимость? Или сказать об этом наедине? Желательно самому Янису, а не его отцу.

– Что значит не поедем? – Артур Ремович переводит вопросительный взгляд на сына. – Ты же говорил...

– Вы ехали в аэропорт? – резко обрывает Ян отца. – Счастливой дороги, – кивает родителям на дверь, не переставая наблюдать за тем, как я успокаивающе глажу Андрея по голове.

Попрощавшись с Артуром Ремовичем и Диной Сергеевной, я иду с Андреем к окну. Он долго смотрит в него, а потом опять спрашивает, когда мы поедем домой.

– Уже скоро, – заверяю его. – Потерпи.

Я понимаю, что будет безумно сложно уговорить сына на кардинальные перемены, но от одной мысли, что Янис уедет один, а мне предстоит с ним новая разлука, горло сжимается и трудно сделать вдох. Почему мне ничего не дается просто и постоянно появляются обстоятельства, которые мешают строить личную жизнь? Как и на кого бросать секции? А школа? Разве это справедливо, оставлять работу, в которую вкладывала столько сил и души?

Багдасаров, проводив мать и отца, возвращается на кухню.

– Это твое окончательное решение? – сухо спрашивает он.

То есть за моей спиной обсуждать переезд со своим отцом, не спросив моего мнения, Яниса совершенно не задевает, а услышать отрицательный ответ неприятно?

Пауза между нами натягивается и становится похожа на пружину, которая вот-вот лопнет.

– Сейчас не нужно об этом. Давай отложим разговор до вечера. Пожалуйста.

– Почему? – я ощущаю себя как расстроенный музыкальный инструмент, который пришел в негодность.

– Из-за Андрея, – спокойно отвечаю я, беря себя в руки. – Он против."

"Ян стоит ещё пару минут, наблюдая за мной, а потом уходит в гостиную и долго не появляется. Даже отказываться есть с нами пирог и пить чай. Ну и ладно. Я настаивать не буду. Не все в жизни получается по щелчку пальцев, где-то приходится прикладывать усилие и терпение.

Домой мы едем в напряженном молчании. Меня гнетет эта тишина и задумчивый, подавленный вид Багдасарова.

– Ян, я..

– Сейчас не нужно, – обрывает меня Янис. – Давай отложим все разговоры до вечера, – возвращает мне мои же слова.

Боль снова выжигает внутренности. Я стараюсь думать о том, что у меня все хорошо, Андрей здоров, Ян рядом и не собирается нас бросать. Это просто временные трудности, которые мы обязательно преодолеем. Раньше эти мысли меня всегда успокаивали, а сейчас ничего не помогает.