Незабытые чувства

Так, кстати, про ценности и сохранность нервных клеток. Если Ласка уедет на два месяца, то нужно найти еще одну помощницу. И как можно быстрее. Пока я не представляю, как буду справляться без Насти. Хоть она и ноет, что Андрей невыносимый мальчишка, но они отлично ладят. А от Димки помощи не дождешься. Если только финансовой. Но деньги я и сама умею зарабатывать. Иногда обижаюсь на брата за то, что он нас бросил. Бывает, в порыве усталости даже жестко его за это пилю. Впрочем, Дима вполне заслуживает эти нравоучения.

Оставив в телефоне заметку на завтра – «Позвонить в агентство», чтобы подыскали нам надежную помощницу, пишу еще одну: «Позвонить в сад».

Вести туда Андрея – равно подхватить новую инфекцию. А я хочу улететь на море, ходить на пляж и отдыхать, а не лечить сопли маленького чудика. Пусть пока дома посидит.

Новый день пролетает в рутинных заботах, а поздно вечером звонит Ульянова и радостно сообщает, что я могу загадывать желание и собираться на собеседование с директором благотворительного фонда, который решил протянуть руку помощи нашей мелкой организации. И вот это поистине приятная новость!

6 глава

Я просыпаюсь от звука льющейся на кухне воды и веселых напевов Ласки.

Обожаю, когда она в хорошем настроении. Поворачиваю голову – Андрюшки рядом нет. Значит, уже встал. С недавних пор у нас правило: если мама спит, то ее будить нельзя. Мы ввели его после того, как я возилась с новыми проектами, почти не отдыхала и чуть не довела себя до истощения. Жаль, что у Андрея нет ни бабушек, ни дедушек. Лишь я, Ласка и Димка. Ну и еще Нелли с Ленаром. Бедный наш проказник, который все время на перекладных или на моих руках. В чем-то Рябов, конечно, прав. Андрей – самый настоящий Маугли. Но крутиться как-то нужно. Вот мы и стараемся.

Проверив уведомления на телефоне, я поднимаюсь с кровати и иду на кухню. Останавливаюсь в дверном проеме и прислушиваюсь к любимым голосам, собирая волосы в высокий хвост:

– Ты видел его лицо, когда сказал, что сейчас его побьешь? – спрашивает Ласка, повернувшись к Андрею. – Ты думаешь, что все конфликты можно решать только лишь кулаками? – Она отворачивается к плите, помешивая кашу ложкой.

– Да, – хмуро бросает сын и тянется рукой к шраму на лбу.

Когда нервничает, всегда его трогает.

Ну или когда обманывает. Интересно, с возрастом эта привычка пройдет? Или так и останется отличительной чертой, по которой можно будет понять, что Андрей нервничает или хитрит?

– Почему? Кто тебя этому учит?

– Он мне не нравится, – бурчит сын.

Я улыбаюсь. Улыбка – это мой безусловный рефлекс на его реакции и мимику.

– И поэтому его можно бить лопаткой и ведром? Ты правда считаешь, что это нормально? – заводится Ласка, а я закатываю глаза и протяжно вздыхаю.

Настя опять наступает на те же грабли.