Незабытые чувства

Она выбрала бывшего любовника и деньги, плюнув мне в душу. Все остальное на тот момент больше не имело значения. Несколько дней подряд я вымещал эмоции и злость на груше, разбив костяшки до мяса, а потом… пустота. Сплошное черное безликое пятно. Сейчас примерно те же чувства поднимаются из глубин, когда Алёна меня отталкивает и сбегает, проявляя напускное безразличие."

"Не обращая на меня внимания, Ковалёва идет в раздевалку. Я направляюсь следом, рассматривая ее женственную фигуру. В голове не укладывается, что Алёна ходила несколько месяцев с животом, а теперь мама трехлетнего мальчика.

Она скрывается за дверью, а я остаюсь ждать снаружи. Проходит десять минут, пятнадцать. Я не в состоянии обуздать мучительное желание к ней зайти. Приоткрыв дверь, заглядываю в помещение. Ковалёва с закрытыми глазами сидит на скамейке, прислонившись спиной к стене, и тяжело дышит.

Я свожу брови и тихо приближаюсь. Умом понимаю, что лучше оставить Алёну в покое и дать ей время переварить информацию. Что нельзя сейчас давить. А на деле не хочу ждать ни минуты.

– Алёна, – окликаю ее.

Ковалёва вздрагивает и открывает глаза. Они такие же безжизненные, как и в моих снах.

Дежавю, ей-богу...

Больной и потерянный вид Алёны пугает.

– Всё в порядке? – Я останавливаюсь перед ней.

По тому, как судорожно дергаются ее плечи и плывет взгляд, вижу, что это ни черта не так. Алёна отрицательно качает головой, подтверждая мои опасения, и держится руками за живот.

Меня опять переполняют чувства. Несколько лет назад не мог спокойно смотреть на ее переживания и боль. Сейчас то же самое.

– Что с тобой?

– Мне плохо. Нужно к врачу, – тихо отвечает она. – Сама до машины вряд ли дойду. Но если Андрей увидит тебя со мной, то опять убежит.

Он очень мнительный и ранимый мальчик…

Не понимаю, что Алёна хочет этим сказать.

– Что мне сделать? – прямо спрашиваю я.

– Позвони Ласке, пусть едут домой. А мне вызови такси, – едва шевелит она бледными губами и шумно сглатывает в конце предложения.

– Такси? – переспрашиваю, начиная злиться. – Ты можешь внятно объяснить, что произошло?

– Это я и пытаюсь сделать. Мне нужно к врачу. В больницу. Дай мою сумку, – кивает Алёна куда-то в сторону.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не выдать порцию нецензурных ругательств.

Иду к сумке, нахожу в кармане сбоку телефон. Листаю последние вызовы и тычу пальцем на имя Ласки, игнорируя, что несколько часов назад Ковалёва разговаривала с Нейманом. Дозвонившись до Насти, говорю, что Алёне стало нехорошо и что она держится за живот не в состоянии даже встать со скамейки.

В отличие от меня, Настя ругается вслух, а после этого хотя бы объясняет, в чем причина Алёниного недомогания. Оказывается, ей недавно сделали операцию по-женски, и, скорее всего, возникли осложнения.

Сердце опять екает.