Невозможный Роман

Так что облом в его жизни, наверное, случился впервые. Вот он и загорелся... не Глашей, нет. А самой возможностью переломить ход битвы.

Пока Аглая размышляла о плюсах и минусах добровольной капитуляции, лапища Полякова легла на ее ногу и медленно поползла вверх, затрудняя мыслительную деятельность. Взбрыкнуть бы от такого самоуправства - да только Ганапольский за соседним столом так никуда и не делся.

- Просто расслабься, - понял ее затруднение Поляков и потер большим пальцем чувствительное местечко на внутренней стороне бедра. Миллионы мурашек вылезли из своих укрытий и побежали по телу. Ресницы Аглаи дрожали. Дыхание стало поверхностным и частым. И когда Глаша уже готова была послать все к черту и сдаться, у неё зазвонил телефон.

Аглая схватилась за трубку, как утопающий за соломинку, и, не глядя на дисплей, торопливо приложила к уху.

- Да!

- Аглая?

- Мама? - Даша вскочила из-за стола, но длинные ноги Романа перекрыли ей все пути к отступлению, и она была вынуждена вернуться за стол. А тут еще и заказ принесли. Пасту для нее и огромный рибай с гарниром из спаржи для Полякова.

- Привет.

- Привет."

"- Я звоню напомнить о вечеринке по случаю дня рождения Павла... Ты не забыла, что мы будем ждать вас с Дарьей?

- Нет-нет, конечно не забыла. Мы... придем. Да. В субботу, верно?

- Именно так. Завтра я пришлю к тебе Марка, он поможет тебе купить все необходимое.

Необходимое - это платье, туфли и что-то еще, без чего она, по мнению маменьки, не сможет появиться в приличном обществе. Как в старые добрые времена! Проблема в том, что Аглая дала себе обещание тратить ровно столько, сколько позволяют её доходы.

- Не стоит, мам, правда. Я... как-нибудь сама.

- Ты не понимаешь...

- Мама! Пожалуйста, давай не будем. Мне сейчас неудобно разговаривать.

- Все такая же, как и шесть лет назад? - после долгой паузы поинтересовалась Тамара Егоровна.

- Нет. Надеюсь, что хоть немного лучше, - шепнула Аглая.

- Хм... Ну, ладно. Поступай, как знаешь. Мы тебя в любом случае ждем.

- Спасибо.

Аглая моргнула. Рука с зажатым в ней телефоном медленно сползла вниз по груди и легла на стол.

- Ты же говорила, что у тебя никого нет!

- Что? Когда это? Никогда я такого не говорила.

- Когда я спросил, сможет ли кто-нибудь за тобой поухаживать.

- Ну... поухаживать не смогли бы. А так... мать есть у всех, разве нет? К тому же я не пойму, почему ты психуешь. Тебя мне помогать никто не просил.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Аглая ткнула вилкой в свои макароны. В ресторане они провели всего сорок минут, а она устала так, что хоть плачь. Ганаполский, поцелуй с Поляковым, звонок маменьки – убойная смесь для ее психики.