Обед у людоеда

И ехать тебе, душечка, назад, на историческую родину, в Сибирь, да не в СВ, а в «столыпине», так что сдувай с меня пылинки.

– У меня в мыслях не было ничего подобного, – пролепетала Зина.

– Ну и отлично, – фыркнула Жанна, – жду статейку.

Естественно, что в «Веке искусства» появился гигантский очерк, расхваливающий пейзажи Малышевой… С тех пор похвальба не стихала. Зина очень боялась разоблачения. И теперь, когда Малышева погибла, она трясется с утра до ночи, ожидая появления таинственной незнакомки с дневником.

Я посмотрела на нее.

– Нет, я не убивала, – твердила Зюка, – ей-богу, пальцем ее не тронула. Не скрою, мне хотелось, чтобы Жанка попала под трамвай или погибла в автомобильной катастрофе, но самой лишить ее жизни!.. Ну не из таких я, поверь. Вот деньги заплатить – пожалуйста, хочешь, тебе за молчание отсыплю. Человек я небедный, вознаграждение будет достойным. И потом, есть одна неувязка в твоих размышлениях.

– Какая?

– А кто убил Никиту? Уж, наверное, эти преступления связаны между собой. Ну Кита-то мне зачем изводить?

– А он тоже владел твоей тайной!

Зюка подняла голову и устало сказала:

– Не надо делать из меня серийного убийцу. Воротникова покончила с собой. Она была душевнобольной.

– Неужели? Откуда такая информация?

Зинаида опять вытащила сигареты:

– Я прихватила с собой ее сумочку, а там лежал паспорт, вот я и выяснила, что Люба все соврала. На самом деле она москвичка. Ну, я поехала по адресу, штамп-то прописки в паспорте стоял. Поболтала во дворе с бабами. Знаешь, что выяснилось?

– Ну?

– Она уже несколько раз пыталась покончить с собой, вены резала, таблетки глотала, в петлю лезла, только родители ухо востро держали и каждый раз спасали психопатку. А потом им надоело, и они сдали ее в сумасшедший дом. Как уж она ухитрилась удрать, одному богу известно…

Я молчала, какое-то внутреннее чувство подсказывало: Зюка не врет.

– Почему же вы сразу не обратились в милицию?

Зина тяжело вздохнула."

"– Тогда мне просто стало плохо, а когда я вновь начала соображать, Марина и Ада уже устроили пожар. Адка безумно боялась за свое место, пустила нас в гостиницу без всякого оформления… На дворе был семидесятый год… Выгнали бы ее без выходного пособия и права занимать руководящие должности… Ну, я и пожалела ее. Кто ж знал, что так выйдет! А все Зудина, вот уж дрянь, так дрянь. Она и Аду шантажировала, и та ей тоже платила. Господи, ну когда же она наконец до смерти доколется.

– Уже, – тихо сказала я.

– Что? – подняла голову Зина.

– Уже, – повторила я, – Марина скончалась от передозировки.

Секунду редакторша молча смотрела в пол, потом абсолютно беззвучно заплакала. Слезы горошинками катились по ее бледному лицу, но Зюка даже не пыталась их вытирать.

– Ладно, – пробормотала я.