Однажды я выберу тебя

Вечером накануне свадьбы.

Он сложил руки на коленях. Я сидел неподвижно, не зная, что говорить, чувствовать или думать. И мне вспомнились слова, что однажды произнес Макс, имея в виду собственного отца. Они проникли мне в сердце, спокойно дрейфуя над бушующим в нем морем смятения.

«Прощение нужно не тому, кого ты прощаешь. Оно для тебя. Чтобы сбросить с себя ношу и двигаться дальше».

– Можешь позвать медбрата?

Слова отца вырвали меня из мыслей, и я направился к двери. Жестом пригласил парня войти. Я чувствовал себя так, словно очутился во сне, существовал за пределами тела. А вокруг столпились тысячи эмоций, и все они боролись за внимание.

Вошел медбрат и, взявшись за кресло, повез отца к выходу.

– Подожди.

Я услышал, как слово слетело с моих губ. Он остановился.

– Я не… не знаю, что будет дальше."

"– Я поеду домой, – проговорил Эдвард. – Не стану еще больше портить вам ужин. Завтра ты вступишь в брак и отправишься в свадебное путешествие, а когда вернешься… Может, мы сумеем поговорить. – Какое-то время он изучал меня, во взгляде льдисто-голубых глаз светилась мягкость, которой я давно уже не видел. – Ты хороший парень, Сайлас. Я знаю, что какая-то часть тебя борется со всем, что я на тебя вывалил. И ты споришь сам с собой, пытаясь понять. Свадебное приглашение, что ты мне прислал, – простая формальность, или ты и правда хочешь, чтобы я приехал?

– Я… – я сглотнул. – Черт, папа…

– Нет, – проговорил он. – Я не заслужил права приходить. И здесь мне появляться не следовало. Это слишком эгоистично. Когда ты вернешься, может, вы с Максом придете на ужин?

В этот момент в дверях появился Макс, переводя взгляд с меня на отца.

– Все в порядке? – тихо спросил он, но в голосе его слышалось предупреждение.

– Я уже ухожу, – произнес Эдвард. – Привез подарок. – Он указал на сверток на столе, затем взглянул на Макса. – Поздравляю, Максимилиан. Уверен, это будет прекрасная церемония.

Макс моргнул и посмотрел ему вслед, потом метнулся ко мне.

– Ты в порядке?

– Думаю, да. – Я покачал головой и изумленно рассмеялся. – Не идеально. Но… лучше. Я чувствую себя лучше. Как-то легче.

Все еще настороженный, Макс кивнул.

– Ладно. Хочешь поговорить об этом? Или вернемся к ужину? Все, что пожелаешь.

– Я хочу открыть этот подарок.

Макс снова кивнул и подал мне сверток. Я разорвал бумагу и увидел мамин портрет. Написанную маслом картину, что висела над пианино в гостиной поместья.

– Боже… – Глаза наполнились слезами, в горле встал ком. – Она была так прекрасна, правда?

– Она и сейчас прекрасна, – проговорил Макс.

– Ты бы ей понравился.

Я услышал сопение и поднял взгляд. Макс торопливо вытирал глаза.

Он заметил, что я пристально смотрю на него, и усмехнулся.

– Ладно, согласен, мы оба болваны.