Тень победы

Радиация в радиусе 10 километров была повышенной, а в эпицентре составляла 48 рентген. Вернувшись на КП и доложив начальству о радиационной обстановке, я уже со всеми вместе повторил путь до эпицентра, обозначив флажками степень заражения местности. На этом моя роль главного подопытного на Тоцком полигоне была закончена."

"Я не мог стоять на ногах, когда увели заключенных, о судьбе которых я больше ничего не узнал. Меня положили на нары, где я пролежал несколько дней без всякой медицинской помощи. Освидетельствования степени заражения не проводилось. О том, что мое лечение не входило в планы Тоцкого сценария, я узнал доподлинно через 40 лет, когда по запросу получил ксерокопию архивного послужного списка, в котором черным по белому записано, что я с 7 августа, то есть за 37 дней до атомного взрыва, находился «в распоряжении командующего Северо-Кавказским военным округом».

Немудрено, что следующие полвека мою судьбу, как и судьбу тысяч «подопытных», кроили по официальной дезинформации и лжи, скрепленных подписками «о неразглашении». Открой рот — тут же окажешься государственным преступником.

Мне говорят: вот ты в «Аквариуме» про эксперименты на заключенных писал, а такое было только при Сталине. Нет, товарищи, — вот и при Жукове тоже. И после него.

7.

В сообщении ТАСС сказано: «Целью испытаний было изучение действия атомного взрыва. При испытании получены ценные результаты, которые помогут советским ученым и инженерам успешно решить задачи по защите от атомного нападения.

Те, на ком Жуков ставил свой эксперимент, имеют на этот счет свое мнение: «Жизнь показала, что полученный дорого стоивший опыт потерял всякий смысл. Люди, оказавшиеся в зоне ядерного воздействия, даже если они остаются живы, теряют боеспособность и волю к вооруженной борьбе, какими бы высокими моральными и физическими качествами они ни обладали.

Наше участие в этом оригинальном атомном эксперименте долгие годы оставалось военной и государственной тайной, никто нас после учений не обследовал, а заболевших никто не лечил… 20 ноября 1954 года во время профилактического осмотра у меня в левом легком был обнаружен «инфильтрат величиной с грецкий орех» (Геннадий Амбразевич.

Далее — туберкулез, девять месяцев в госпитале, потом писавшего эти строки вышвырнули из Вооруженных сил с пенсией. Потом — лишили пенсии. Но это — опять же рассказа офицера, который был в танке.