Ошибка

На улице еще лето – двадцать шесть градусов, к тому же я долго шла пешком, но внезапно меня начинает знобить. Я нервничаю.

Между нами повисает неловкая тишина.

– Грейс… – Она нервно сглатывает. – Мне очень жаль.

Я вздыхаю:

– Я знаю.

В ее полных отчаяния глазах мелькает надежда:

– Это значит, что ты прощаешь меня?

– Нет, это значит, что я знаю, что тебе жаль. – Я открываю пластиковую крышку и, сделав глоток кофе, морщусь. Она забыла про сахар. Вроде и ничего страшного, но это еще один показатель того, что моя лучшая подруга ничего не хочет знать обо мне. Ни о моих чувствах, ни даже о моих предпочтениях в кофе.

Я беру два пакетика с сахаром, лежащих на маленьком пластиковом подносе, открываю их и высыпаю содержимое в чашку. Помешивая горячий напиток тоненькой деревянной палочкой, я наблюдаю, как слабая надежда на лице Рамоны сменяется пониманием своего полного поражения.

– Дерьмовая из меня подруга, – шепчет она.

Не собираюсь с этим спорить.

– Я не должна была отправлять ему то сообщение. Сама не понимаю, зачем я это сделала… – Она резко умолкает, от стыда ее щеки покрываются румянцем. – Нет, знаю. Потому что я завистливая, неуверенная в себе стерва.

И снова тут нечего опровергать.

– Ты действительно не понимаешь, да? – вырывается у нее, когда я продолжаю молчать. – Тебе все дается так легко! Ты даже не стараешься, но получаешь высокие оценки, ты заполучила себе самого сексуального парня во всем университете без…"

"– Легко? – с резкостью в голосе обрываю я ее. – Да, у меня хорошие оценки, но только потому, что я занимаюсь как пруклятая. А парни? Вспомни старшую школу, Рамона. Разве я тогда часто бегала на свидания? Как, впрочем, и сейчас.

– Потому что ты, как и я, не уверена в себе. Ты позволяешь своей нервозности взять над тобой верх, но даже когда ты нервничаешь и несешь чушь, все равно нравишься окружающим. Ты нравишься им с самой первой минуты встречи. Но со мной такого не происходит. – Она закусывает нижнюю губу. – Мне приходится из кожи вон лезть. В старшей школе меня замечали лишь только потому, что я имела репутацию «плохой девочки». Курила травку, вульгарно одевалась, и парни знали, что если пригласят меня на свидание, то кое-что точно поимеют.

– Но ты не очень-то старалась их разочаровать.

– Нет. Мне нравилось внимание. – Ее зубы еще сильнее вонзаются в губу. – И мне было плевать, какое это внимание – хорошее или плохое. Мне просто нравилось быть на виду. Что делает меня нескончаемо жалкой, не находишь?

На меня наползает печаль. Или все-таки жалость? Рамона – самая уверенная в себе из всех, кого мне доводилось встречать, и когда я слышу, как она вот так говорит о себе, мне хочется заплакать.

– Ты не жалкая.