Ошибка

Наши отношения с Грейс похожи на три периода настоящего хоккея. Предвкушение и восторг первого периода, нарастающее напряжение второго и абсолютный накал страстей третьего, который заканчивается эйфорией от понимания того, что ты чего-то достиг. Победа, поражение, ничья. Не важно. Но это самое сильное в мире чувство.

Если бы меня попросили уточнить, я бы сказал, что сейчас мы играем во втором периоде. Нарастающее напряжение. Мне уже страстно хочется чего-то большего, но нет еще такого давления, как в финальном третьем.

Через двадцать минут после начала фильма Грейс вдруг поворачивается ко мне:

– Эй. Вопрос.

Я ставлю фильм на паузу:

– Давай.

– Я твоя девушка?

Я бросаю на нее плотоядный взгляд, стараясь, чтобы вышло круто:

– Не знаю, детка, а ты хочешь?

Ее карие глаза озорно поблескивают:

– Ну, теперь я не хочу.

Ухмыляясь, я приподнимаюсь над кроватью и ставлю ноутбук на пол, потом поворачиваюсь и набрасываюсь на нее. Грейс визжит, когда я опрокидываю ее на спину, мое тело прижимается к ней сбоку и я, приподнявшись на локте, смотрю на нее сверху вниз.

– Врушка. Конечно ты хочешь быть моей девушкой. И знаешь что? Ты и есть моя девушка.

Она на мгновение задумывается, а потом кивает:

– Ну что же. Как-нибудь переживу.

– Ох, детка, как это великодушно с твой стороны. Мы должны сделать себе одинаковые футболки с надписью «Как-нибудь переживу»."

"Ее смех щекочет мой подбородок. Мне нравится, когда Грейс смеется. Это так чертовски искренне. Да она все делает искренне. У меня было слишком много девушек, которые играли в игры: говорили одно, а подразумевали другое, которые врали, лишь бы получить желаемое. Но не Грейс. Она открытая и честная, и когда она злится или расстраивается, то так и говорит мне. Я ценю это.

Я склоняюсь и целую ее, и когда наши языки сплетаются, волна удовольствия прокатывается по мне и устремляется прямо в мой член, который тут же возбуждается. Я двигаю бедрами вперед, и даже этого достаточно, чтобы с моих губ слетел стон. Боже. Я хочу кончить. Грейс уже дважды за эту неделю доставляла мне наслаждение. Один раз рукой, второй – ртом. В те вечера, когда до оргазма так и не доходило, я мастурбировал в дуґше, представляя, что трахаю ее, а не свой кулак, но самоудовлетворение не идет ни в какое сравнение с тем, что она делает сейчас – расстегивает ширинку на моих штанах и обхватывает меня пальчиками.

От этого первого нежного касания у меня закатываются глаза.

– Когда вернется Дейзи? – бормочу я.

– Не раньше чем через час. – Она медленными круговыми движениями потирает головку моего члена. Предэякулят покрывает ее пальцы, и теперь ее кулачок с легкостью скользит вдоль пениса.

Я дергаю бедрами и целую ее, одной ладонью продвигаясь от ее живота к небольшой упругой груди.