Отдай мне сына (СИ)

Пробую наладить свою жизнь… Но есть ли смысл во всем если ее не будет рядом?

А вечером третьего дня она появилась на пороге моего отеля.

— Заждался, Ник? — смотрит лукаво.

— Теперь Вадим?! — хватаю ее за плечи, трясу, злость граничит с безумием. — Кто еще, Василиса?! Что ты творишь?

— Люблю тебя, — слова звучат так гармонично, так просто и искреннее…

Глава 23

Стоп! Какое искренне, если она на днях зажималась с моим братом?!

— Льва тоже любишь, и Вадима. Кого еще, а, Василиса? — говорю со злостью, а самого уже ведет. Уже тону в бездонных голубых глазах.

— Так и будешь меня на пороге держать? — протягивает руку и касается моей щеки. Запрещенный прием… теряю голову… Снова не добиться ответов, одержимость побеждает.

Свобода и Василиса… моя мечта сейчас так реальна. Она рядом. И я верю… понимаю… не должен… но я не могу без веры… моя голубка мне необходима… мой воздух, жизнь моя.

Она опутывает меня паутиной, нежной и невероятно прочной. И я не за что не хочу избавляться. Мне нравиться эта паутина, этот запах… пропитываться своей женщиной. Моя… никому не отдам… любому горло перегрызу… даже брату…

Осознание приходит внезапно. Хотя… кому я вру, я это знал всегда, едва ее увидел. Но сейчас я могу сражаться, воля дает силы и развязывает руки.

Прижимаю ее к себе, зарываюсь носом в ее волосы. Дрожу… понимаю, что эта одержимость меня погубит, нельзя так сходить с ума по женщине. Только иначе не могу, не умею… это чувство меня подчинило, изменило, и как раньше уже никогда не будет.

— Никому тебя не отдам, — прижимаю ее, до хруста, сильно, властно.

— Не отдавай, — смеется, обвивает мою шею руками.

В такие моменты хочется верить, точнее… обманываться, что все правда…

Ее смех, он до сих пор стоит у меня в ушах. Многое бы отдал, чтобы услышать… Песня дающая силу и одновременно порабощающая.

А вместе с ароматом Василисы я тогда отчетливо уловил запах войны. Подлой, жестокой, одержимой, бескомпромиссной."

"Я забрал голубку к себе. Знал, что после этого последуют удары. Но разве это имело значение? Я полагал, что это было мое решение, как оказалось, она просто позволяла мне так думать.

Она то приближалась и была всецело моя, то отдалялась и пропадала. Она все еще официально было женой моего отца. Хоть и ушла от него. Да это была первая победа, и ее я добился вместе с Вадимом… а потом брат узнал о нас с Василисой.

Приехал ко мне под дом, и увидел, как мы целуемся у подъезда. Тогда мы сцепились, дрались не щадя друг друга. Если бы нас не разняли… то, думаю, кого-то из нас бы уже не было в живых.

Тогда голубка позвала на помощь. Сделала все, чтобы нас разнять.

— Дурашка мой, бесстрашный и безумный, — гладила меня по голове в больнице, пока меня латали и приводили в чувство.

Да, она была рядом, заботилась и донимала врачей.