Отдай мне сына (СИ)

Чувство тревоги, чего-то неминуемого, не отпускает. Но с какой стороны ждать опасность, разобрать не могу.

— Пойду гляну, кто к нам пожаловал, — недовольно поджимает губы.

Не успевает Эльвира сделать и нескольких шагов, как Карина появляется на пороге. Переминается с ноги на ногу и неотрывно смотрит на Марка.

— Здравствуйте! — здоровается с Эльвирой. — Твой сын? — делает неуверенный шаг и ребенку.

— Да, — киваю. Наблюдаю за ней.

— Привет, малыш, — и такая улыбка озаряет ее лицо, Карина будто светится изнутри, такой прекрасной становится в этот момент… зависаю, не могу налюбоваться.

Подходит к Марку. Сын мгновенно успокаивается и смотрит на нее, широко раскрыв огромные голубые глаза.

— Что не спишь? — присаживается на корточки. Хочет протянуть к нему руку, но одергивает себя. Просто неотрывно смотрит, продолжает улыбаться…

Она великолепна в этот момент…

Молчу. Не двигаюсь. Боюсь разрушить невероятную картину.

Карина начинает петь. Сначала очень тихо, едва слышно, потом громче…

Слова пени мне не знакомы, это и не имеет значения… меня зачаровывает голос, звонкий, мелодичный, в нем столько теплоты, она окутывает, убаюкивает, заставляет боль спрятаться в самый дальний уголок души. Невероятный голос… колдовской…

Марк слушает, приоткрыв ротик. Улыбается. Качает головой в такт мелодии.

Даже Эльвира уходит молча. Без колкостей. Что ей вообще не свойственно.

Через какое-то время глазки сына закрываются и он сладко сопит. Заснул. И даже во сне на лице сына счастье и умиротворение.

— Красивая песня, — говорю хрипло.

— Мне мама ее пела в детстве, — улыбается смущенно.

— Мама? — переспрашиваю сипло.

— Пока была жива… мне было восемь, когда ее не стало, и я осталась жить с отчимом, — ее передергивает, по лицу пробегает тень ужаса.

Она поспешно встает и отворачивается к окну.

У Василисы не было родителей, она воспитывалась в детском доме, машинально отмечаю про себя. Зачем я продолжаю искать сходство? Почему не перестаю их сравнивать?

Слишком приятно хвататься за иллюзию, созданною моим братом. Особенно после ее завораживающей песни, после того, как мгновенно нашла контакт с моим сыном, это подкупает. Да и я давно не чувствовал себя так… пусть с трудом, но мне удается дышать. Карина притупляет мою боль, и вопреки всему, я пока не готов ее отпустить.

Слишком притягательная и красивая иллюзия…

Из комнаты мы выходим, держась за руки. Она неотрывно смотрит на меня, доверчиво, нежно, открыто.

— Ворон, — столько эмоций в одном слове. Каждый звук — это ураган, немыслимой силы. Он пробуждает забытое, похороненное там… далеко с другой. И я прыгаю с разбегу, поддаюсь этому урагану… Хочу… как же хочу снова ощутить себя живым.

— Голубка, — накрываю ее губы своими.