Пепел

И без того переживала насчет вечера, ведь родители собирались пойти, а там Витя. У папы же аллергия на Шестаковых, не дай бог еще дядю Олега увидит, его дорогую машину, шикарный костюм. Нет, такого праздника мне не хотелось. Так что отсутствие денег в какой-то степени имело свои плюсы.

В отличие от меня Витя вообще ни о чем не переживал, он постоянно улыбался, шутил и строил планы на ближайшее будущее. Последнее ему, кажется, особенно нравилось. Вчера он так и заявил: погуляем, а после заглянем в одно место, в какое, правда, не пояснил.

Заплетя две косички и надев платье, которое мама мне недавно укоротила до колен, я улизнула из дома. Витя ждал у входа во двор, привалившись спиной на свой байк. Он что-то внимательно разглядывал в телефоне и выглядел таким взрослым, а еще родным. Все в нем мне казалось идеальным. И одет он был всегда с иголочки, словно собирался на фотосессию, сегодня не исключение: красная майка, потертые джинсы, кеды, а если уж шлем добавить, точно сойдет за модель.

Я подбежала и чмокнула его в щеку практически с разбега. Витя тут же поднял глаза и растянул губы в лучезарной улыбке.

– Привет, – прошептала я, заводя руки за спину.

– Привет, милая, – он по-хозяйски коснулся моей талии и притянул к себе, щекоча дыханием губы. – Я тебе говорил, что ты у меня самая красивая?

– Хм, – задумчиво протянула, но больше для вида. Комплименты Шестаков делал частенько, заставляя верить в то, что Рита Романова, действительно, самая красивая девушка в мире. – Может быть.

– Ну тогда переходим к действиям, – хищно и игриво произнес Витя. Подался ко мне, коротко целуя. Каждый его поцелуй был настоящей подзарядкой, бесконечной стихией, что вечно стремилась к большему и требовала продолжения. Я привстала на носочки, обвив шею Вити руками, и нежно провела языком по его нижней губе, затем чуть прикусила, сладко посасывая.

– Вот проказница, – шепнул он, разрывая наш поцелуй. – Ты где этому научилась?

– Недавно с таким мальчиком познакомилась, – закатила я глаза, усмехнувшись. Порой мне хотелось, чтобы Витя немного ревновал, но, с другой стороны, у нас царила такая идиллия: на протяжении последних трех месяцев мы были по-настоящему счастливы, хоть и приходилось порой тайком сбегать из дома, прятаться в кустах или в шкафу.

– Да ты обалдела, Романова? – выгнул бровь Шестаков.

– Ой, я это сказала вслух?

– Слышишь! – повысил голос Витя, поддерживая мою игру. А потом вдруг взял и шлепнул меня по бедру. Он никогда подобного себе не позволял, словно держал между нами некую дистанцию. Я аж дар речи потеряла, густо покраснев.

– Мы вообще едем или нет? – смущенно спросила, отводя взгляд в сторону. Зато Шестаков пребывал в отличном расположении духа, кажется, ему понравилось.

– Едем, милая, едем.

– Прекращай.