Пепел

Никто не юморил, не срывал дисциплину. Шестакову явно было лень этим заниматься, а Раевский после разговора с классной предпочитал помалкивать.

После химии, по идее последнего урока, у ребят пропиликал телефон.

– Стопэ, народ! – крикнула Ира Зайцева, наша староста. Учительницы уже не было в кабинете, все собирались отправиться домой.

– В чем дело?

– Что такое? – послышались голоса. Я тоже оглянулась, вернее, выглянула из-за спины Шестакова, он меня своим телом закрывал ото всех, как широкая стена-баррикада.

– Егоровна кинула в чат сообщение, что поменяли расписание. Сейчас будет история, а в пятницу не будет.

– Ты прочитала? – покосилась на Иру Лена Ильинская.

– Нет, увед висит. А что?

– Предлагаю сбежать! – заявил вдруг Стрельцов, поднимая руку вверх. Ребята тут же загоготали, начали кивать. Кто-то, конечно, попытался возразить, однако аргументы сразу нашлись: мол, не видели, не читали, интернет плохо ловит, ничего не знаем.

– Только если уходим, то все, – с улыбочкой произнесла Лида Яшина. Она так многозначительно посмотрела на Витю, что я невольно задумалась, не влюблена ли девушка в него. Хотя, вот сам Шестаков, кажется, вообще пропустил этот взгляд мимо, перекидываясь фразами с Раевским.

– Валим! И так уже отсидели хорошо.

Ребята засуетились, быстренько схватили сумки и один за другим повыскакивали из кабинета. В конечном итоге я осталась одна. Растерялась сперва, потому что сбегать не привыкла. Нет, было как-то, в классе седьмом: все собрались, и я собралась, потом родителей вызвала классная, отчитывала. Всем сошло с рук, а меня отец через день избил. Не сильно, конечно, но я прихрамывала.

Мать тогда заметила, начала расспрашивать, пришлось соврать, что упала на физкультуре. Хорошо еще тогда физрук болел, и неделю мы филонили, а то и не знаю, как бы ходила. Отец дома оставаться запретил, мол, ума хватило сбегать, вот и пожинай плоды.

Этот отцовский урок я запомнила на всю жизнь, так что сейчас оторопело замерла истуканом возле парты, не зная, как быть. С одной стороны, и учительнице неприятно, она же готовилась, с другой – ребят подставлять не хотелось, да и получать от отца за прогулы тоже желания никакого.

Из всех зол выбрала меньшее – остаться в кабинете. Нет, сдавать никого не буду, скажу, ничего не знаю, пусть дальше сами разбираются.

Опустилась на стул, даже вытащила тетрадку и устало вздохнула, разглядывая свои имя и фамилию на зеленом фоне. Что прошлая школа, что нынешняя, казалось, я везде лишняя. Не припомню, чтобы ходила куда-то вместе со всеми, к кому-то на дни рождения или просто на прогулку. Есть я или нет в этом кабинете – никому нет дела.

Когда дверь открылась, я сжала ручку, мысленно прокручивая ответ на вопрос, который однозначно задаст историчка.