Пари с мерзавцем

Легкая небритость, улыбка от уха до уха, так что даже зубы мудрости видно. Типичный Денис. Рубаха-парень. И никто не знает, что скрывается за этой улыбкой.

А я знаю. И очень хорошо.

Не могу выдавить из себя ни единого слова, только механически подхватываю сползающую, глупо хихикающую Ольгу, пытаясь удержать ее в вертикальном положении.

— Как всегда в самой гуще? Да, Оса? — спрашивает весело, будто встретил старого знакомого. Проблема только в том, что ни черта мы с ним не друзья. — Знаешь, а я ведь не поверил, когда до меня слухи докатились. Думал, какая-то другая Оса нарисовалась, — делает еще шаг, останавливаясь так близко, что я чувствую жар его тела, — а как ролик увидел, так все сомнения отпали. Никто, кроме тебя, так зло в крутые повороты не входит.

Какая-то сука выложила в сеть видео с прошлого заезда! Я знала, что мой срыв не принесет ничего хорошего, но к таким последствия оказалась не готова.

— Что ты здесь делаешь? — мой голос как неживой.

— Как что? — Гордеев снова по-дружески улыбается, в глаза смотрит так, что меня дрожь пробирает. — К тебе, конечно, приехал. Соскучился. А ты скучала?

— Нет, — качаю головой, — ни капли.

— Врешь, — тянет Ден, и я улавливаю на заднем плане стальные нотки, — я ж знаю. Скучала так, что ночами не спала. Вон, даже на гонки опять пришла… Хотя обещала больше этого не делать… Никогда… И уезжать не должна была. Помнишь?

Я нервно сглатываю, растерянным взглядом вожу по сторонам, пытаясь найти хоть какой-то выход. И в этот момент понимаю, что все действительно смотрят на нас.

А как же! Знаменитый Ден Гордеев, легенда ночных столичных гонок, пожаловал в нашу дыру, и я снова оказалась рядом. Как по мне, это весьма сомнительное достижение.

С трудом выхватываю из толпы отдельные лица. Удивленный Егор. Марк с выпученными глазами. Ирка с таким выражением лица, будто говна из большой кружки хлебнула и проглотить забыла.

Мерза не видать. И меня это цепляет больше, чем все остальное. Потому что конкретно в этот момент я испытываю странное, необъяснимое желание спрятаться за его спину.

Ольга начинает икать, отчего ситуация становится совсем уж сюрреалистичной.

— Ну что ж ты стоишь, как не родная? — интересуется чудовище и прежде, чем я хоть что-то успеваю сказать или сделать, бесцеремонно хватает за талию и тянет к себе. — Разве так встречают старых знакомых?

От неожиданности я отпускаю Ермолаеву, и она, нетрезво покачнувшись, пытается повалиться навзничь. К счастью, падения удается избежать, потому что Магницкий успевает ее подхватить.

Только меня никто не успевает спасти. Чужие губы на моих. Такие до боли знакомые, жесткие, требовательные.

Народ вокруг ликует. Им весело. У них эйфория. А у меня внутри шевелится комок гремучих змей. Я так надеялась, что больше никогда его не увижу.