Паутина

Каким-то образом он выманил у Гришки письма царицы и теперь использовал их в корыстных целях. И министр внутренних дел решил укрепить свои позиции, вручив государю эти письма. Вышло наоборот: Николай Александрович разгневались на такое вторжение в его личную жизнь. А уж как осерчала Александра Федоровна, вообще невозможно было описать.

– Шут с ним, с Макаркой, – перевел разговор статский советник. – Про Маклакова я тоже в курсе. А вот скажи-ка мне про Джунковского.

Палеолог даже подпрыгнул:

– А это ты откуда узнал?

– Неважно. Ты подтверждаешь?

– Угу. Володьку уговаривают, а он ломается.

Пока.

– Какой он тебе Володька, камер-юнкер ты драный!

Палеолог состоял в звании камер-юнкера, что для чина коллежского советника было маловато. Однако камергер ему не светил, что являлось для чиновника постоянным источником раздражения.

– Сам нехороший человек. Вот сделается Джунковский твоим начальником, отольются тебе мои слезы.

– Расскажи про него, – попросил Лыков.

– Чего говорить? Человек фальшивый. Очень заботится о своей репутации в среде либеральной общественности. В то же время близок к царской семье; можно сказать, любимец.

Такому многое простят. Маклаков потому и хочет его в товарищи, чтобы иметь заручку в верхах.

– А правда, что он…

– Бугр[59]? Черт его знает. Ближайший адъютант Сергея Александровича – просто так на такие должности не попадают. Да еще окончил Пажеский корпус, а там это распространено. Потому – весьма вероятно.

– А о чем торгуются верхи? – поинтересовался сыщик.

– Джунковский хочет командовать голубым ведомством[60]. Это генерал-лейтенантская должность. Ну и ваш Департамент полиции под себя подмять. Будь осторожен, Алексей Николаевич.

Он капризный и много думает насчет себя. Как бы не вышло, чтобы ты об уходе Макарова пожалел…"

"Лыков вернулся в департамент задумчивый. Он много уже повидал всяких начальников, и странные наклонности москвича его мало волновали. Но дилетант! Прежние руководители полиции чаще всего рекрутировались из судейских. Курлов был исключением, выходцем из военных юристов. И вполне разбирался в специфике сыска. А тут паж, адъютант великого князя, губернатор… Как бывший «флигель»[61] и свитский генерал, давно прописался в Царском Селе.

Сила Джуна в сестре государыни, великой княгине Елизавете Федоровне, вдове Сергея Александровича. Прежде две сестрицы крутили императором как хотели. Но сейчас между ними, словно черная кошка, пробежал Распутин. И несмотря на это Джун готов перебраться в столицу. Смело, смело…

В кабинете скучал Азвестопуло. Увидев шефа, он принялся что-то усердно строчить в блокноте. Но, заметив возбужденное состояние Лыкова, отложил перо:

– Что случилось? Вас как будто опять запонками наградили…

– Я встречался с Гучковым.