Паутина

В Тавризском, самом крупном, состояли отдельные роты Кавказских стрелковых полков (1-го, 5-го, 6-го и 8-го), а также знаменитого 16-го гренадерского Мингрельского полка. Их усиливали артиллерия (четырнадцать полевых и горных орудий), саперная и искровая[84] роты, автомобильная команда и интендантство.

Казвинский отряд (самый близкий к Тегерану) насчитывал три батальона 206-го пехотного Сальянского полка и в полном составе 205-й пехотный Шемахинский, 2-й и 4-й Кавказские стрелковые полки. Их подкрепляли двенадцать орудий, саперная рота и автомобильная команда.

Ардебильский отряд (самый близкий к русской границе) имел оставшийся батальон сальянцев, неполный батальон мингрельских гренадер и батарею из четырех горных орудий.

Хойский отряд (самый близкий к Турции) был сведен из отдельных батальонов 3-го и 7-го Кавказских стрелковых полков, саперной полуроты и батареи из восьми орудий.

Все эти силы дополняли семь казачьих полков из Кубанского и Терского казачьих войск.

На северо-востоке Туркестанский военный округ ввел два отряда – Мешхедский и Кучанский. Таким образом, весь север Ирана, признанный англичанами зоной российских интересов, был фактически оккупирован.

Казачьи пикеты рассыпались по главным дорогам, воюя с разбойниками и конвоируя караваны. Также они прикрывали русских сборщиков дорожных пошлин на шоссе Тавриз – Джульфа.

Появление чужих солдат не обрадовало местных жителей. Антирусские настроения поползли вверх. Осерчали и кочевники: их лишили привычных доходов от грабежей. Началась партизанская война…

Глава 11

Первые шаги поручика Лыкова-Нефедьева в Персии

Николай уже час ждал в приемной начальника штаба Кавказского военного округа, когда генерал-лейтенант Юденич вернется из дворца наместника.

Граф Воронцов-Дашков был не только главой гражданской администрации на Кавказе, но и командующим войсками округа. И что-то долго задерживал штабиста.

Наконец генерал вошел в приемную, поздоровался и сразу шмыгнул в кабинет. За ним сунулся адъютант. Гость осмотрелся: среди ожидающих он был самым младшим по чину. Эх-ма… Подождем…

Однако уже через пять минут поручика пригласили к начальнику штаба. Юденич, моложавый, с неприлично длинными усами и умными холодными глазами, стоял у карты и внимательно всматривался в офицера.

Лыков-Нефедьев представился, получил приглашение сесть. Генерал тоже уселся за необъятных размеров стол и спросил через секунду:

– За что у вас аннинский темляк?

– За неоднократные, связанные с опасностью секретные экспедиции в Тянь-Шань, Тибет и Гималаи, ваше превосходительство. Так сказано в Высочайшем приказе.

– То есть не за японскую кампанию? – уточнил на всякий случай Юденич.

– Нет, за разведочную деятельность. В атаки я не ходил.