Паутина

Шахсевены исторически делятся на ардебильских и мешгиншахрских: первых тринадцать племен, а вторых тридцать два. Племена в свою очередь делятся на рода – губаки. Также исторически шахсевены сунниты, когда вся прочая Персия шиитская. То есть внутренние противоречия есть. Завербовать бы осведомителя, а?"

"– Попробую, – задумчиво сказал Лыков-Нефедьев. – Но начну с простого: обследую перевалы. Ваша идея перехватить кочевников по пути на зимовку очень хорошая. Они не смогут прорваться с боями, в горах это не выйдет. Мы просто выставим пулеметы и расстреляем их стада. Об этом, конечно, даже говорить не хочется: обречем людей на голодную смерть.

Но шантажировать можем. Так что я несколько дней тут осмотрюсь, изучу Ардебиль и окрестности, подготовлю рекомендательные письма. А потом сразу на север, к выходам из степи.

– Только уж будьте осторожны, – проворчал Афако Пациевич. – Я хочу сперва поглядеть, какой из вас получится армянский негоциант. Сколько времени нужно, чтобы переодеться?

– На полное перевоплощение требуется час.

– Идите. Жду вас через полтора часа у себя.

Лыков-Нефедьев ушел в свой угол и начал переодеваться.

Точно в указанное время в мансарду к командиру отряда поднялся армянин в поношенном халате, с бараньим папахом на голове. Глаза его масляно блестели, лицо приобрело хитрое лисье выражение.

– Им апранке гипр! Драниц эжан чэс гтни![90]

Фидаров завязал деловой разговор, а сам внимательно рассматривал «армянина», вслушивался в произношение, следил за мимикой. Наконец он сказал:

– Очень неплохо, Николай Алексеевич. Я человек наблюдательный, но ничего подозрительного не заметил. Операцию разрешаю.

На этих словах в комнату вошел капитан Масловский и воскликнул:

– Свежие новости с базара, господа! Мадамин-бек умер.

Его подстрелил на дороге какой-то русский с тысячи шагов! Да продлит Аллах его годы… А вы, Николай Алексеевич, очень убедительны в роли армянина.

Два дня поручик в личине торговца ходил по городу, изучал его. Он помолился в армянской церкви Святой Марии, осмотрел издали мавзолеи Сефи ад-Дина и Имам-заде Салеха, посетил караван-сараи и главные улицы. Постоял на знаменитом «Семиглазом» мосту через Балыклы-Чай. Вымылся в банях на площади Али-капу. Приценился к изюму на крытом базаре.

Выпил кофе в лучшей кофейне Югдекана, где завел знакомство с двумя почтенными негоциантами. Обошел главные ковровые фабрики – город славился своими коврами. Изучил как зевака остатки глинобитной крепости, которую в 1828 году штурмом взял Паскевич-Эриванский. Еще он снял комнату у армянской семьи среднего достатка и даже стал ухаживать за дочкой хозяина. Ни у кого разведчик не вызвал подозрений и понял, что пора начинать…

Ранним утром через Тавризские ворота верхом на муле выехал человек.