Паутина

Но оправился и сделал то, что было необходимо: схватил и удержал кисть Никиты с зажатым в ней ножом. Бандит оскалился, стал вырывать руку, но у него не получалось. Лыков по опыту знал, что, если сейчас дать врагу извлечь финку, тот нанесет еще два-три удара и добьет раненого. Изо всех сил он вцепился в кисть врага и давил, давил… Наконец Кутасов закричал от боли и разжал пальцы. И тогда без замаха сыщик ударил его правым кулаком в висок:

– Сдохни!

В глазах у Лыкова шли красные круги, ноги подрагивали. Он понимал, что вот-вот потеряет сознание и тогда истечет кровью.

Клинок торчал между ребер и закрывал рану заместо тампона. Лишь одна тонкая струйка стекала по пальцам. Черт, думал сыщик… Вот оно и случилось… Много лет ему везло: пули обходили стороной, бомбы миловали. И вдруг какая-то тварь…

Тут из толпы выскочил Азвестопуло. Охнул, увидев лицо шефа, достал свисток и стал наяривать. Одновременно он взял Лыкова под руки и усадил на ближайшую скамейку.

– Кутасов обманул меня, как ребенка провел. И вернулся сюда. Значит, тоже вас узнал, да не подал виду…

Статский советник с трудом понимал, что ему говорят.

Он остановил Сергея жестом и прошептал:

– Ближайшая больница, кажется, Святой Марии Магдалины, это за Тучковым мостом…

Прибежал городовой. Азвестопуло приказал ему:

– Извозчика сюда бегом, полицейского офицера ранили!

– Слушаюсь!"

"Вокруг них уже собралась толпа. Сергей хотел осторожно извлечь нож из бока шефа, но Лыков не позволил:

– В больнице вынут, а то я кровью захлебнусь… Где же извозчик?..

Он еще чувствовал, как его пристраивают в ландо. Но, когда лошадь дернула, Лыков провалился в темноту.

Глава 7

Снова на ногах

Алексей Николаевич лечился в больнице три с лишним месяца.

Из окна палаты он наблюдал, как Петербургом овладевала сначала осень, а потом и зима. Лишь в начале декабря статский советник приковылял в департамент, не без труда поднялся на второй этаж и уселся в чайной комнате. В боку все еще покалывало, и ходить без палки сыщик пока не мог. Но в целом понимал, что легко отделался. Учитывая обстоятельства случившегося, начальство не вменило ему в вину убийство преступника. Никита Кутасов, гроза тюремных надзирателей и один из самых кровавых «иванов», отведал лыковского кулака и отдал богу душу…

Последние две недели отпуска по болезни Алексей Николаевич провел дома.

Азвестопуло приходил каждый день и посвящал шефа в департаментские новости. Они были любопытны. Александр Александрович Макаров, гонитель и недруг Лыкова, пребывал на министерской должности последние дни. Государь уже открыто искал ему замену. За год с небольшим, что сидел на Фонтанке, ничем особым тайный советник не блеснул. Полицейская реформа забуксовала, революционные настроения нарастали.