Паутина

В Москву отгружаем, в Нижний на ярмарку, в Ирбит идет. И за рубеж: Румыния, Персия, балканские государства. Ну, там-то мы сами… А здесь, в Петербурге, руки не доходят. Нужно делить товар между лавками, вести учет, надзирать, собирать деньги, сопровождать товарный кредит… Я не справляюсь, а поручить некому. И тут ты появился. Соглашайся, брат! Заживешь гоголем, хоть и на старости лет. Все лучше, чем твое прежнее занятие – темечки кистенем крушить."

"Суровиков понимал, что статский советник не одобрит активного участия агента в преступных деяниях. А вот сбыт краденого куда ни шло.

И согласился. К декабрю лавочник уже вел комиссионные операции на тридцать тысяч рублей в месяц. Он поставлял материи в четырнадцать лавок в Александро-Невской, Рождественской и Московской частях. Русское купечество никогда не отказывалось купить заведомо краденное, если цены были вдвое меньше отпускных… А тут еще мануфактура шла на условиях кредита, деньги можно было отдавать через сорок пять дней. И желающие нашлись.

Присмотревшись к старому знакомому, Никифор предложил ему еще дело. Одних новостей про Лиговку ему теперь было мало.

Он хотел не просто знать, как живут тамошние заправилы – Верлиока, явно по поручению начальника, собирался поменять власть в криминальном районе.

Лиговские бандиты давно славились в столице как самые многочисленные. Сейчас высшую марку держала шайка Осипа Пасхалова по кличке Неточай. Беглый из Зерентуйской каторжной тюрьмы, Осип прижился в доходном доме министра Двора барона Фредерикса. Сей сановный господин, которого многие считали образцом порядочности, выстроил на Лиговском проспекте огромное здание и завел в нем весьма упрощенный паспортный контроль.

Настолько упрощенный, что все четыре этажа быстро заселили фартовые. Полиция не смела тревожить почтенного человека, который видится с государем по семь раз на дню. И дом жил весело и лихо, терроризируя округу. Банда Неточая занимала половину этажа и насчитывала более сорока штыков. Летом Осипа возвели в «иванское» достоинство, он участвовал в выборах и отдал свой голос Мезгирю. Сорокоум затаил обиду. Он готовил переворот на Лиговке и нуждался в секретной агентуре. Так Захар Нестерович сделался слугой двух господ.

Все это освед изложил сыщику в обстоятельной беседе. Алексей Николаевич стал задавать уточняющие вопросы:

– Встречался ли ты с атаманом?

– Нет, и даже не предвидится, потому как Верлиока меня до больших секретов не допускает.

– Жаль, жаль… А откуда берешь товар? Какие фабрики вы обжуливаете?

– Перво-наперво Шлиссельбургскую ситценабивную, – обрадовал Лыкова агент.

– Хорошее дело. А еще кого?

– Дык… устанешь пальцы загибать, ваше высокородие. Почитай, все крупно-значимые.