«Персефона». Дорога в ад

— Я вам — не нянька! Идите в медблок и радуйтесь, что экзекутору сейчас не до вас!

Начмед был дурак и не понимал, что госпитализировать Логана вместе с Моисеем невозможно. Кто его возьмёт в госпиталь с собакой?

Конечно, хорошо бы отправить больного в тыл. Но без реабилитации боец, может быть, как-то и встанет на ноги, а без собаки, тайком протащенной на корабль, — нет.

Капитан попытался бы объяснить это медику, если бы не успел его изучить. Но он успел.

И знал, что мужика такого типа и в таком в возрасте можно только сломать, перевоспитывать — бесполезно. И поменять его на другого — тоже не удалось. Хоть в шлюз выкидывай, в самом деле.

Поначалу была надежда, что «рак» обкатается постепенно, как галька в бурной реке. Научится думать о людях, не как о лягушках, распяленных для гальванических опытов.

Всё-таки новичок — его перевели на крейсер месяца два назад. Отозвали старого, с которым уже сработались, сунули этого. Как сумели при таком бардаке в медицинском руководстве?

Мода у них, понимаешь — начмедов ратировать.

Потеет, зараза…

Капитан задумчиво кивнул сам себе, повернул голову, заметил идущего по коридору Дарама — тот задержался, обустраивая пленных хаттов — и зашагал навстречу.

Им было о чём поговорить. И про хаттов-исполнителей, и про Бо.

Особенно про Бо. Капитан полагал, что Хаген отрежет ослушника хотя бы от библиотеки на корабле-матке. Но и этого не случилось.

Глава Гамбарской группы проглотил непослушание. В результате Бо обнаглел и стал цитировать то, о чём даже разведка не знает. Берега потерял или ему это разрешили?

Чего вообще добивается Хаген? Чем для него так ценен опыт младшей машины-ослушника?

И ведь молчат все, как рыба об лёд.

История с хаттами — сплошной комок домыслов и конспирологии. Может, пока «Персефона» висит на границе, хотя бы часть секретности сняли? Раз Бо разрешили не просто лезть в библиотеку, но и открыто использовать информацию?

У кого же спросить?

Кэп посмотрел на браслет: генеральский маячок был тусклым. Напиши он сейчас Мерису — ответа не будет, а через его голову — чревато.

Надо разгребать этот бред самостоятельно. И, видимо, возвращаться к утверждённым задачам рейда. Никакого «назад» не будет. Нечего расслабляться.

К несчастью, пойманный в коридоре Дарам тоже не мог рассказать, откуда такие перемены в политике Хагена.

С ним на связь хатты с корабля-матки пока не выходили. Он направил туда запись допроса, но даже ответа не получил, кроме стандартного: «Пакет данных принят».

— Странно всё это, — сказал Дарам. — Я очень удивился, услышав от машин-исполнителей весь этот предвоенный бред. Ему гораздо больше ста лет, если хочешь знать.

— Про душу? — переспросил капитан и выругался. — Придумали же, хэдова бездна.

— Точно, — кивнул Дарам. — Про неё, родимую.