«Персефона». Дорога в ад

Он не понимал теперь, правильным ли было его прошлое решение? Неужели он просто струсил, отказавшись лететь к Земле?

Но ведь дело не в страхе. Ему как раз очень хотелось лететь. Он сознательно выбрал долг. И, выходит, ошибся?

— Если что-то в системе и контролируется плотно, то это орбита Солнца, — пояснил Рао. — А мы её уже проскочили, пока валялись в отключке. Не ты один грешен, в этот раз всем досталось.

— А орбита Земли? — спросил Эберхард, вытирая лицо рукавом. — Неужели там нет хотя бы противометеорных модулей?

— Может, и есть. Но наш тощий приятель дал мне координаты на грунте. Значит, есть и лазейки. Дайте уже навигатору досчитать?

Лес помотал башкой, но промолчал. Усталость не давала ему сообразить, где ловушка, но он чуял её приближение.

Приближалась потихонечку и Земля.

Удалившись от корабля, похожего на огрызок яблока, Рао выжал из катера почти крейсерскую скорость — десять универсальных единиц или примерно двенадцать световых секунд.

Уже понятно было, что жалеть движки бесполезно — главное смыться и как-нибудь сесть на Землю. А там — хоть трава не расти.

В конце концов на «Персефоне» их, наверное, засекли. Вытащат как-нибудь. Прыгать на заштопанном как попало катере и Рао бы не рискнул.

— Лететь нам по вектору даже на максимуме часа три, — сказал он. — Погони не фиксируется, видимо, бородач ещё не хватился катера. Думаю, можно поспать немного. Я подежурю, а вы — отдохните. На грунте явно тот ещё движ будет.

— На Земле, — не удержался Эберхард. — Не на грунте. Грунт — это и есть Земля.

Он ощутил, как по щеке опять потекло.

Земля. Прародина. Неужели у них получилось, и он ступит на Землю? Не на спутник Сцелуса, а на настоящую Землю, куда уже сто лет дороги нет никому!

— Ты меньше всех спал! — нахмурился Лес.

К счастью, он смотрел на Рао, и Эберхард успел вытереть предательский ручеёк. А вот то, что его ещё и потряхивало от возбуждения, скрыть было труднее.

— Мне меньше надо, я старше, — парировал Рао. — К тому же в паутину я лезть даже и не пытался. Мне такие задачки не по зубам.

Лес зевнул, он и в самом деле устал больше всех. Паутина — пьёт силы, делает сознание мутным, а внимание рассеянным.

— Я тогда посплю, — сказал он. — Хотя бы немножко. Сколько-то же мы пролетим без приключений? А то я что-то замаялся корректировать наше выживание. Не думал, что будет так трудно.

Лес закрыл глаза, но тут же распахнул снова.

— Рао, впереди какая-то тварь! — заорал он. — Я её вижу внутренним зрением!

— Ш-шшш, — прошипел грантс, вглядываясь в экран навигатора, где из гравитационных кривых вдруг начала складываться странная фигура, похожая на кляксу с дыркой по центу. — Это какая-то шляпа. А в середине — дыра.

— Уходи надир! — крикнул Лес.