Пепел Атлантиды

 – У Прентиса были почти такие же, когда я начала лечить его в Каменном доме. Я даже дала Алвару те же эликсиры, и пользы от них было столько же.

– То есть… нужно снять завесу теневой дымки, да? – спросил Фитц, оборачиваясь к Тэму. – Ты ведь так вытащил Прентиса?

– Могу попробовать, – предложил Тэм. – Но, если она будет такой же тяжелой, как и у Прентиса, я ее не подниму – сначала придется отдохнуть.

Софи протянула руку без перчатки.

– Если нужна помощь…

– Ну, посмотрим, что из этого выйдет, – Тэм расправил плечи. Его тень подползла к лицу Алвара и медленно погрузилась под кожу.

Софи приготовилась к оглушающим воплям, которые издавал Прентис, когда с него снимали завесы. Но Алвар молчал.

Потянулись секунды – целых двести семьдесят, – и только потом тень Тэма вернулась на законное место.

– Не могу, – выдохнул он, хватая ближайшее полотенце и вытирая со лба пот.

– Нужна еще энергия? – спросил Фитц. – Я могу попробовать придать сил.

Тэм покачал головой.

– Не в этом дело. Его дымка не тяжелая. Она… липкая.

– Липкая, – повторила Биана с дрожащей ухмылкой, как будто ей хотелось одновременно закричать и рассмеяться.

– Понимаю, не лучшее описание, – пробормотал Тэм. – Но я не знаю, как еще объяснить. За нее не ухватиться. Нет отдельных слоев. А когда я ее толкаю, она сжимается и колеблется, как что-то вязкое и клейкое.

– Не похоже на Прентиса, – сказал Фитц, посмотрев на Софи. – Да?

– А может, разница в том, что у Прентиса разрушен разум, а у Алвара нет, – предположила Микстура. – Или потому что мы пытаемся поднять вуаль куда раньше. Судя по ранам Алвара, еще и дня не прошло. А вуаль с разума Прентиса мы не трогали несколько недель.

– Так… нам его не разбудить? – уточнила Биана.

– Пока нет, – Микстура скривилась, как будто слова горчили на языке.

– Если честно, не понимаю, как они могут быть похожи, – признался Грейди. – Хотите сказать, Совет дал Прентису такое же снотворное?

– Возможно, – осторожно проговорила Микстура.

Софи нахмурилась.

– Но я думала, что Прентис не реагировал на снотворное, которое давал Совет.

– Я тоже, – кивнула Микстура. – Как и любой, у кого разрушен разум.

– Да. Папа не реагировал, – добавил Фитц, и Софи заметила, как побелели его костяшки – видимо, он вспоминал мучительные дни.

В голове всплыло другое душераздирающее воспоминание, и она практически ощутила холодный океанский ветер, дующий у высоких ворот Люменарии, где они с Коллективом обменяли Гетена на свободу Прентиса.

– Бронте сказал, что старейшине Алине пришлось спуститься в Изгнание и использовать свою способность, чтобы успокоить Прентиса, – тихо произнесла она. – Я еще подумала, не могла ли она сделать что-нибудь с Прентисом, отчего его сознание ускользнуло.