Почти счастливые женщины

Потом, как бы совсем между прочим, он сказал, что на свадьбу – «А ты наверняка хочешь свадьбу, я просто уверен», – у них денег нет.

– Так что парадные залы, фата там и прочее – я знаю, все девушки об этом мечтают, не спорь! – отменяются. Короче, все эти церемонии не для меня, извини! Давай просто и скромно, посидим где-нибудь: ты, я, мама и Софья – согласна?"

"Ошарашенная, Аля кивала и убеждала его, что никакой пышной свадьбы и белой фаты она никогда не хотела. «Нет, правда, честное слово!»

В общем, решили – заявление пойдут подавать во вторник, в понедельник в загсе, кажется, выходной.

– Откуда ты знаешь? – удивилась Аля.

– Где-то слышал.

Они рассмеялись.

Уехала Аля поздно – сказала, что бабушке нездоровится. На самом деле очень хотелось побыть одной.

На пороге долго целовались. По-другому, не так, как обычно. И Аля снова плакала, а Максим смеялся и называл ее дурочкой.

– Ведь все хорошо, чего ты ревешь?

Она улыбалась и сквозь слезы твердила:

– Не знаю…

Теперь предстоял разговор с бабушкой. Самое сложное.

В метро Аля уснула, чуть не проехав свою станцию.

На улице пахло весной, и воздух был прохладным и свежим. Скоро лето, экзамены, выпускной, а дальше – каникулы, торчащее пузо, свадьба и… Вся жизнь! Большущая, длинная, долгая! Вместе.

Утром увидела, что бабушка смотрит на нее странно, с каким-то любопытством:

– Аля, ты что-то поправилась! Или мне кажется?

Покраснев, отвела взгляд:

– Ну да… немножко. На углеводы потянуло, на булочки. Медсестра в школе сказала, что это бывает – весенний авитаминоз.

– А-а-а! – протянула ба. – Весенний. Понятно.

«Скажи, – твердила Аля про себя. – Вот сейчас и скажи, как раз самое время!»

Но промолчала, заячья душонка.

Во вторник они с Максимом подали заявление, после он пригласил Алю в кафе – отметить «важное событие».

– Боюсь только, что разоришь меня, Алька, с твоим-то аппетитом. Имей в виду – зарплата у экспедитора маленькая, так что скромнее, родная!

«Родная. Он сказал – родная. Впервые».

Сердце пело.

Аля и правда старалась держаться скромнее, но все равно объелась – салат с кальмарами, бульон с пирожком, жаркое из утки. Максим смотрел на нее и смеялся, в глазах прыгали чертики. А она смущалась, обижалась, отодвигала тарелку и через минуту пододвигала ее снова, опять принимаясь за еду.

На улице Максим купил ей букетик нарциссов, нежно-белых, с ярко-желтой середкой, пахли они восхитительно.

Шли по Страстному под руку, ну просто солидная семейная пара. Аля оживленно болтала:

– Знаешь, странно: все беременные реагируют на запахи. А мне хоть бы что! Соленого хотят или кислого, а мне – всего и подряд! И главное – побольше!

– Я заметил, – улыбался он, – что всего и подряд. И что побольше.

Аля тут же краснела, делала обиженное лицо и через минуту смеялась.