Покровитель

"

"— Я знаю…, - у меня у самой пропадает голос. — Но я все переживу, — он такой горячий, чувственный сейчас, глаза пьяные, позволяет себя ласкать и ласкает сам. Я знала, что он может быть таким, я знала, что меня от этого разорвет. Мне уже невыносимо больно, но я мазохиста, я хочу познать любовь этого мужчины, чтобы знать, что в моей жизни это было. Всхлипываю, когда его ласкающая рука сжимается на моем бедре. Больно, но меня со стоном выгибает к нему навстречу. Я возбуждаюсь от его близости, открытости и от того, что он готов дать мне этот момент.

— Лена, — наклоняется, прикусывает мочку уха. — Я же вырву все из тебя… из себя… с мясом, — угрожающе рычит он, а сам переходит на внутреннюю сторону бедра и гладит пальцами между ног через трусики. — Я уничтожу все… Лена… мы сейчас все портим… мы подписываем приговор…, - я не знаю, кого он сейчас хочет в этом убедить — меня или себя. Но в данный момент мне все равно. Я хочу его близости и открытости. Закрываю глаза, притягиваю его за шею к губам и целую. Впервые по-настоящему, сама. Веду языком, всасываю, а в ответ получаю агрессивные укусы. Это больно и сладко одновременно. А потом случается что-то невероятное, Виталий сам набрасывается на губы.

Меня никто и никогда так не целовал. Так пронзительно долго и проникновенно, одновременно ласково и жадно, лишая дыхания.

Виталий спускается поцелуями вниз к шее, всасывает кожу, посылая по телу волны блаженства, вынуждая прогибаться, открывая ему доступ. Теряюсь, растворяясь в нашей близости, не замечая, как он расстегивает мой бюстгальтер и срывает его с меня. Сильные немного шершавые руки обхватывают груди и сводят их вместе. С губ слетает протяжный стон, когда его язык обводит соски. Внизу живота все вибрирует и нещадно тянет. Его губы сильно всасывают соски, а потом Виталий дует на них… я царапаю его плечи, потому что это невыносимо хорошо, это лучше, чем я могла себе представить. Это за гранью моего понимая. Простые ласки превращаются во что-то невероятное, тело горит, кожа чувствительная, словно оголили нервы, и Аронов играет на них свою мелодию, а я вторю ему стонами. Его горячие губы спускаются ниже к животу, ловкие пальцы поддевают трусики и спускают их с моих ног. Непроизвольно свожу колени, когда понимаю, что хочет сделать Виталий. Но он хватает меня за щиколотки, целует ногу и опускает мои ступни себе на плечи.

— Нет! — зачем-то вскрикиваю я, когда он наклоняется и разводит языком нижние губы. Аронов словно целуется с моей плотью. Облизывает языком, всасывает клитор, вынуждая судорогой отзываться на его ласки. Его умелый язык творит что-то невероятное, водя языком по клитору, нажимая в нужную точку, вынуждая меня обхватить его волосы и сжимать их накручивая на пальцы.