Покровитель

«Чтобы через несколько дней предоставила мне то, что я тебе подарил!» — я ничего не собиралась ему демонстрировать, это больше было нужно мне. Какая-то вещь, ассоциация с Виталием. Разум кричал что я зря это делаю, убивая себя ещё больше. Но, по велению души, я приобрела себе серебряный кулон с черным опалом. Этот холодный, но завораживающий камень, напоминал мне его глаза.

И вот я опять в отделе кадров, чтобы забрать документы. Заявление уже подписал мой непосредственный начальник, ещё каких-то пять минут, и я покину это место навсегда. И это правильное решение, мне очень тоскливо только от понимания, что Аронов где-то рядом, в стенах компании.

— А ваших документов нет, — меня накрывает дежавю, но тогда мой покровитель делал все, чтобы заключить со мной сделку, а сейчас он сам меня отпустили.

— Что значит — нет?! — недовольно спрашиваю у женщины.

— После того как документы забрал Виталий Андреевич, нам их никто не передавал.

— Так заберите документы. У меня заявление об увольнении, подписанное начальником!

— Вам надо — вы и заберите, — огрызается женщина. — Если Виталий Андреевич держит их у себя, значит это неспроста.

В общем, в отделе кадров я ничего не добилась и мне пришлось идти к Аронову. Сижу в приемной у секретарши жду, когда меня примут. Сердце опять не на месте. Вместо пустоты и привычной горечи душу заполняет трепетом. Зачем он это делает? Он ждал, что я приду? Скорее нет, это все ещё иллюзии, которые я не могу из себя изжить. Аронов просто забыл вернуть мои документы.

— Елена Дмитриевна, проходите, — говорит мне секретарша, а мне почему-то хочется сбежать. Зря я сюда пришла, нужно было позвонить. Или… — Елена Дмитриевна, — торопит меня девушка, и я встаю и иду на ватных ногах в кабинет Аронова. С каждым шагом к двери грудь сдавливает. Глубоко вдыхаю, нажимаю на ручку, открываю дверь, прохожу в кабинет и застываю на пороге возле двери.

ГЛАВА 27

Виталий

Что я чувствовал, отпуская ее?! Хороший вопрос, которым я задаюсь уже почти две недели. Я был шокирован, когда понял, что чувствую к Елене что-то глубже, чем просто физическое влечение. Это случилось гораздо раньше, в ее маленькой ванной, когда я имел Лену на стиральной машинке. Заглянул в ее глаза и увидел там гамму чувств и эмоций. В ее глазах я видел то, чего не просил… то, чего пытался избежать… и во мне тоже тогда что-то разорвалось, по венам расползлось очень знакомое ощущение — болезненное, выворачивающее наизнанку. Надо было ещё тогда все закончить. Оборвать нашу связь! Во мне живет иная, извращённая, мазохистическая любовь к моей жертве. Я осознаю, что я ненормален, но в психологах и спасителях не нуждаюсь. Я ни в ком не нуждаюсь, пустую, вызженную под корень душу уже ничем не заполнить.

Я ушел тогда… Нет, я сбежал.

Сбежал от себя.