Покровитель

— Что, сам? — удивляюсь я, потому что никогда не замечала такого за Андреем. Он занимается только, когда я заставляю.

— Да, сам, проверь. Я и чайник поставил, и чай тебе сделал, но он, наверное, уже остыл. Правда, я съел половину пирожных, но вторая — тебе.

— Ну ты у меня прям мужик. Растешь, — пытаюсь усмехнуться, но горло отзывается болью. Андрей продолжает играть и улыбается в ответ.

— Собери тогда рюкзак на завтра. И можешь съесть оставшуюся половину. Я не хочу, — сын соскакивает с кровати и идет к столу, а я осматриваю его одежду, приводя ее в порядок.

— Мам, а у нас теперь есть собственный водитель-охранник? Его тебе на работе выдали? — больше всего я боялась именно этих вопросов. Поэтому и не хотела, чтобы нас возили.

— Можно сказать и так.

— Тебя повысили, ты теперь начальник?

— Нет я не начальник, просто так положено, — иду на кухню, выпиваю еще таблетки, которые мне прописал доктор. Ставлю чайник, открываю мед, пробую ложечку, рассасывая во рту, потому что глотать больно. Убираю со стола, мою чашки и завариваю себе ароматный чай.

В дверь кто-то настойчиво звонит, и я замираю. Я никого не жду, но разрастается нехорошее предчувствие, что это Сергей. Бывший муж пришел угрожать. Господи, что ему нужно, почему он не угомонится?! Не нужно было злить его, рассказывая все Аронову. В дверь продолжают настойчиво звонить, и я тихо иду в прихожую. Заглядываю в глазок и вижу Виталия. Выдыхаю и распахиваю дверь.

— Что с твоим телефоном?! — у этого мужика проблемы не только с прощаниями, но и с приветствиями. Он не ждет приглашения, шагает на меня, вынуждая впустить его в квартиру.

— С моим телефон все в порядке. Спасибо за беспокойство, — язвлю я, запирая дверь.

— Если с ним все в порядке, тогда почему ты меня игнорируешь, не отвечая на звонки?

— Хороший вопрос, — пытаюсь пошутить, совсем забывая, что отключила звук. — Может, потому что ты не звонил, — иду в зал, слыша, как Аронов раздевается и идет за мной. Беру с дивана телефон и замечаю десять пропущенных от Аронова.

— Извини, телефон был выключен, — выдыхаю, не понимая его недовольства, закашливаюсь, чувствуя раздирающую боль. Аронов прищуривает глаза, а потом снимает пальто, небрежно кидая его в кресло. И мне уже страшно, когда он решительно идет на меня. На нем дорогой костюм, запонки из белого золота, часы, стоимостью в мою годовую зарплату, и это все очень контрастирует с моей небольшой квартирой и обстановкой. Я помню, как живет Виталий, его огромную квартиру и вещи, к которым страшно прикасаться. Его жилье похоже на картинку из глянцевого журнала дорогих интерьеров, а моя квартира — на среднестатистическую советскую коммуналку. Он прикасается к моему лбу, щекам и хмурится.