Покровитель

Красивый и мертвый букет. В нем — ее душа и моя боль.

Снег усиливается, падая крупными хлопьями, аккуратно укутывая все вокруг, засыпая мою голову и цветы. Ставлю корзину на мраморную плиту. Снимаю перчатки, и голыми ладонями смахиваю снег с высеченного портрета моей жены. Прислоняясь лбом к ледяному мрамору и дышу, впуская в себя боль.

— Привет…, - делаю рваный вдох, потому что говорить трудно, в груди сковывает, словно меня сжали в тиски. — Как всегда улыбаешься?

Смотрю на ее улыбку, скопированную с фотографии.

— Хорошо там? Спокойно? Ты всегда улыбалась… — еще один глубокий вдох. — Я, наверное, и влюбился в твою улыбку, — все, дыхание заканчивается, ком застревает в горле, и я просто терплю состояние, при котором мне кажется, что смерть действительно близка.

Конечно, где ей быть как не на погосте.

По телу разливается внутренний жар, дыхание учащается, грудь сжимает, в глазах темнеет и меня начинает трясти как ненормального. Я уже давно не паникую, не боюсь, я просто принимаю это состояние и пытаюсь почувствовать его в полной мере.

Не знаю, сколько так простоял, примерзая лбом и ладонью к мрамору. Руки немеют от холода, голову и плечи засыпает снегом. Я будто срастаюсь с этим местом, я мог ещё долго так простоять если бы не невыносимая боль в груди, которая задевает каждый нерв и доводит до судорог. Размахиваюсь и бью со всей силы в мрамор, разбивая костяшки, оставляя кровавые следы. Боль в руке перекрывает внутреннюю агонию и приводит в себя.

— Прости, — хрипло шепчу я, размазывая свою кровь по мрамору, рисуя пальцами багровые узоры. Отталкиваюсь от памятника и ухожу прочь не оборачиваясь.

Спасибо, моя хорошая, твой День рождения всегда незабываемый.

Сажусь за руль и еду в город. Сам не знаю куда, просто вперёд, намеренно сжимаю и разжимаю кровавую руку, чтобы чувствовать физическую боль. Домой ехать не хочется, и я гоню на работу.

***

— Мне кофе крепкий с сахаром и аптечку! — требую у секретарши, которая растерянно поднимается с места и в ступоре рассматривает мою разбитую и припухшую руку. — И побыстрее! — командую, поторапливая ее. Прохожу в кабинет, скидываю куртку и иду к бару. Наливаю себе полный стакан чистого виски и залпом глотаю мою анестезию, обжигая горло. Голодный желудок начинает гореть, но мне становится лучше. Падаю в кресло, откидываю голову, и смотрю в потолок, пытаясь переключиться на реальную жизнь. Секретарша молча приносит мне кофе, аптечку и так же молча покидает мой кабинет. Хорошая девочка, мы сработаемся, она начинает меня понимать без слов. Закрываю глаза, делаю глубокий вдох, задерживаю дыхание и медленно выдыхаю, пытаясь вернуть себе привычную холодность и пустоту. Только так я могу существовать дальше.