Покровитель

Глубоко вдыхаю, чувствую запах его холодного парфюма и виски.

— Давай, Лена, пока сама! — холодный приказ и Аронов откидывает голову на спинку кресла, прикрывает глаза. Осматриваю его руку на подлокотнике и понимаю, что она не просто ранена, она разбита, словно он бил в бетонную стену. — Елена! — хрипло произносит он, так и не открыв глаза. — Не зли меня, я только начал успокаиваться.

Трудно делать минет как действие, не на фоне страсти и возбуждения. Обхватываю член, раскрываю большую головку, наклоняюсь, провожу по головке языком, слизываю выступающую каплю влаги, немного всасываю и вижу, как Виталий сжимает подлокотник кресла, шумно втягивая воздух. Ласкаю его член языком, всасываю, двигаю головой, и мечтаю, чтобы это быстрее закончилось. Я абсолютно голая, на холодном полу кабинета, отсасываю начальнику, а там за стенами работают люди.

— А все могло быть иначе, Леночка, я старался делать так, чтобы ты чувствовала себя комфортно в роли моей любовницы, — хрипло произносит Виталий, будто читает мысли, поднимает голову, садится ровно и зарывается в мои волосы, сжимая их на затылке. Глаза по-прежнему мертвые, холодные. Другой рукой он обхватывает свой член и размазывает головкой помаду на губах. — Открой рот шире, — толкается глубоко, упираясь в гортань лишая меня дыхания. Цепляюсь руками за его колени, впивая в них ногти, но Виталий не отпускает, фиксируя меня на месте. В этот момент я чувствую себя настоящей падшей шлюхой, которую грязно используют, а он получает удовольствие.

Дыхание Аронова прерывистое, его член пульсирует и становится каменным, его действия грубы и хаотичны, это значит, что он теряет контроль, а я чувствую себя гадко и мерзко. От нехватки воздуха и его грубых толчков мне в горло выступают слезы, скатываясь по щекам. Но Виталия это не останавливает, он крепко удерживает меня за волосы и ускоряет темп. Царапаю его ноги, давлюсь, задыхаюсь, и вот, когда я думаю, что больше не выдержу, он замирает, запрокидывает голову и с хриплым стоном, похожим на звериный, кончает мне в рот, обильно изливаясь.

— Глотай! — рычит он, когда я пытаюсь отстраниться, и я подчиняюсь, сглатывая терпкую вязкую сперму и теперь мне мерзко от самой себя. Он отпускает меня, прячет член и застегивает ширинку, а у меня нет сил подняться с колен. Я не плачу, но проклятые слезы сами собой скатываются, но щекам. Вздрагиваю, когда он уже нежно прикасается к моим щекам, стирая слезы.

— Надеюсь, урок усвоен? — хрипло произносит он, обхватывает подбородок и заглядывает глаза. Я не знаю, что он видит во мне, наверное, униженную жалкую шлюху, а в нем я вижу только мертвую пустоту и страшный маниакальный взгляд. Виталий встает и подает мне руки, помогая подняться на ноги. Сейчас его галантность выглядит смешно.