Покровитель

Аронов подхватывает женщину за талию и ведёт к лифту, наклоняется, что-то шепчет, вызывая ее смех. Они проходят в лифт и устремляются наверх. А я так и стою в холле, смотря в никуда. Мне должно быть все равно, где он и с кем, но внутри что-то трепещет и горит от злости. Вот почему он не звонит мне уже почти неделю! А как же его слова о том, что он не будет заводить других женщин?!

— Лен! Да что с тобой?! — меня приводит в себя подруга. — Тебе плохо?! — выдыхаю, закрываю глаза, пытаясь прийти в себя. Это же хорошо, что он занят другой и оставил меня в покое?! Хорошо, хорошо, повторяю себе, а в голове только одна мысль: «Что он делает там с этой женщиной?!» А что ты хотела, Леночка?! Это сделка и ты его собственность! Ты содержанка! И он имеет право делать все, что хочет! — думаю я, но спокойней не становится."

"— Что ты делаешь вечером? — спрашиваю я у подруги.

— Да как всегда по пятницам. Ничего. Фильм посмотрю, наемся вредной еды, — усмехается Кристина.

— Давай сходим в наш любимый караоке, выпьем, поорём наши любимые песни? Мы сто лет с тобой просто так не отдыхали, — предлагаю я, чтобы выкинуть всякий бред из головы.

— А давай! — кивает Кристина.

***

Просыпаюсь от того, что очень хочется в туалет. Голова тяжелая, хочется пить и тело ватное. Черт, похоже, мы вчера перебрали с Кристиной. Глаза не открываются, веки тяжёлые. Со стоном переворачиваюсь на живот и натыкаюсь на чье-то тело. Сначала думаю, что это подруга, но когда открываю глаза, то вижу рядом с собой Аронова. Твою мать! Резко сажусь на огромной кровати, натягивая на себя одеяло. Фокусирую взгляд и осматриваю довольно просторную спальню в темных тонах. Мебель из тёмного дерева, тяжёлые шторы, скрывающие дневной свет, потолок из матового зеркала. Рядом со мной спокойно спит Аронов в одних боксерах. А я совершенно не помню, как здесь оказалась. Последнее, что помню, это то, как окончательно отпустила себя, почувствовав опьянение, и мне было хорошо. Перевожу взгляд на Виталия, стараясь не шевелиться. Осматриваю его грудь в шрамах, начиная внимательно их изучать — что пережил этот человек? Черт, не о том думаю! Голова раскалывается, и я начинаю потирать виски. Я редко пью, и практически никогда не напиваюсь. Я всегда знаю свой предел. Что со мной произошло вчера?!

Я в белье. Это означает, что мы не спали? Или это ещё ни о чем не говорит?

— Что, Елена Дмитриевна, голова болит? — с усмешкой произносит Виталий. Перевожу на него взгляд и понимаю, что он осматривает меня в отражение зеркала. Киваю, закрывая глаза и пытаясь хоть что-то вспомнить.

— Где моя сумка, мне нужен телефон?! — я договаривалась с соседкой, что оставлю сына всего на вечер, но не на ночь! Аронов кивает на кресло возле окна, где лежит моя сумка и платье.