Покровитель

В каждом отделе свой начальник и мне плевать, кто виноват, наказывается руководитель. Метод кнута и пряника самый эффективный. Никакого панибратства и дружбы с подчиненными, даже мой заместитель стоит в моем кабинете, переминаясь с ноги на ногу, и не сдвинется с места, пока я не прикажу. Никому нельзя доверять, иногда даже собственным ощущениям. Шесть лет назад я пустил пулю в лоб последнему человеку, которого считал своим другом и братом. У меня нет друзей и близких, есть только работа, она же моя мать, жена и любовница, которая периодически меня трахает. Я одиночка по жизни, социопат, меня напрягает общество, особенно когда вокруг одни шакалы, которые льстят в глаза, стелются перед тобой, изображая друзей, но с удовольствием, за определенную плату, воткнут нож в спину. Нет преданных и верных людей, каждого можно купить и продать, вопрос в цене. И я сейчас не только про деньги. Есть и другие расценки: алчность, жалость, жажда жизни, страх, главное — к каждому найти подход.

Всего, что у меня есть, я добился сам. Да, не всегда честным путем, но это мои грехи, которые я брал и беру на душу, уже не считая. И я обязательно рассчитаюсь за них, отвечу за все, но только перед судом божьим. Хотя это все лирика, бывает, иногда что-то находит на меня, и я ухожу в высокие материи. От скуки, наверное … Не верю я ни в Бога, ни в дьявола. Нет там ничего после смерти. Там полная темнота, и небытие — мы просто перестаем существовать. Никакой души, рая и ада — ничего. Печально, а всем так хочется верить, что жизнь вечна. Вера — самая сильная движущая сила на этой земле.

Пока подписываю накопившиеся бумаги, по ходу изучая их содержимое, секретарша стоит рядом, и я буквально чувствую ее напряжение. Юлия работает у меня совсем недавно и еще не привыкла ко мне. Моя старая секретарша ушла в декрет… нет, не по моей вине. Девушка напряжена, кажется, ещё чуть-чуть и она грохнется в обморок. Неужели, я такой страшный? Да, требую я много, но и плачу достойно. Не терплю безответственных и непрофессиональных людей. Все вокруг считают меня монстром, жестоким, циничным, бездушным, и я не спешу их переубеждать. Возможно, так и есть — я не умею жить по-другому. В моем мире нельзя давать слабину, иначе опустят на дно.

— У вас очень красивый почерк, почти каллиграфический, — выдает Юлия, когда я передаю ей подписанные бумаги. Ненавижу лесть и лизоблюдство, не терплю лжи и фальши. Выгибаю бровь, и девушка тушуется, забирая бумаги, почти выходит из кабинета, но оборачивается, словно что-то вспоминая.

— К вам там просится женщина из финансового отдела.

— По вопросу?

— Не знаю, говорит, по личному.

— Я личные вопросы не решаю, — отвечаю я. — Передайте, что все вопросы — к ее непосредственному начальнику, — Юля кивает и быстро скрывается за дверью.