Причины для брака

А чего он ожидал? Он не давал Ленор ни малейшей причины считать, что его интерес к ней глубже вежливого джентльменского обращения, а сам по глупости сидел и ждал, что его страдания пройдут сами собой, а они лишь усиливались, не оставляли ни на минуту, доводили до вящего недоумения и озлобления. Он поставил локти на стол, соединил ладони домиком и опустил подбородок на отставленные большие пальцы. Под тиканье высоких напольных часов в углу его мрачное лицо постепенно светлело. В конце концов, он поднял голову, и на его губах заиграла слабая уничижительная улыбка.

Он подождет окончания малого сезона; в городе ничего поделать нельзя — не на глазах же всей мужской половины общества, не говоря уже сплетницах. Его светлость Эверсли гоняется за собственной женой — это будет самой сенсационной сплетней. Но как только они вернутся в аббатство, он возьмет ее в осаду и распалит тлеющие угольки страсти, совсем недавно так ярко пылавшей. Она должна возжелать его так же сильно, как он желает ее. А до тех пор от него требуется всего лишь обеспечить ей безопасность, особенно от хищников в мужском обличье."

"Подкрепив свое решение коротким кивком, Джейсон снова повернулся к столу. Чуть подумав, вытянул листок бумаги, окунул перо в чернильницу и написал короткую записку Комптону, велев секретарю пока принимать решения по своему усмотрению, поскольку у хозяина на уме более сложные проблемы. Оставив записку на видном месте, Джейсон вышел из библиотеки. Впервые за много недель перед ним замаячил свет в конце тоннеля.

— Передай их мне, Тренчер.

Ленор вздохнула и протянула руку за румянами. Она никогда раньше не пользовалась косметикой, но сейчас определенно в ней нуждалась, здесь не могло быть двух мнений. Мертвенно-бледное лицо, огромные глаза.

Горничная нерешительно отдала ей небольшую коробочку.

— Вы уверены, ваша светлость? Грех портить такую прекрасную кожу.

— Если леди Альбемаль и ее гости увидят меня в таком виде, будет еще больший грех.

Ленор скорчила гримасу и открыла коробочку. Взяла заячью лапку и погрузила в красный порошок. Осторожно провела по скулам, стараясь, чтобы румяна как можно меньше бросались в глаза.

Первая неделя в роли герцогини Эверсли в лондонском свете подходила к концу. Ее чествовали, а некоторые дамы, к ее ужасу, даже заискивали перед ней. Она осознала, что статус жены герцога сделал ее в каком-то смысле гвоздем программы и привлекал куда больше внимания, чем ей хотелось. Правда, сейчас она к этому уже притерпелась.

Однако утреннее недомогание только усиливалось, более того, удерживало ее в постели до полудня, хотя тут ей очень пригодился лондонский светский обычай вставать поздно, но последние два дня она чувствовала тошноту и утром, и днем.