Принцесса морей

 – Я спас ее из лап пиратов, но, к сожалению, весь гардероб бедняжки пошел ко дну.

Габриэль мило улыбнулась и сделала реверанс.

Поскольку на корабле Блэйка женских платьев не оказалось, одежду для «жены капитана Вандегрифа» пришлось в срочном порядке сшить из разных обносков, и вид у прелестной мадам Вандегриф в таком рубище был довольно жалкий. Несмотря на это, когда Габриэль впервые появилась на палубе в новом облике, Макферсон чуть не выпустил штурвал, а Боб Хендрикс широко разинул рот, да так и не закрыл его.

– Тысяча чертей! – взревел он наконец. – Что за дьявольщина?

– Спокойно, Боб, – сказал Джек, поправляя кружевные манжеты капитанской рубашки. – никакой дьявольщины, просто тактическая хитрость, только и всего.

Берег был уже совсем близко. Джек мог различить, как играет солнце на пушках форта. Порт-Ройял располагался на склоне горы, и дома уступами сбегали почти к самой воде. Здесь были бедные хижины, крытые тростником, богатые особняки с белыми фасадами, но большую часть застройки составляли одноэтажные дома, в которых селились рядовые жители. Кое-где среди плоских крыш вздымались острые шпили церковных колоколен, а вдали синела цепь гор, которые так и назывались – Голубые горы. Залитый солнцем город выглядел праздничным и пестрым. «Медуза», переименованная в «Дезире» лишь на словах, медленно входила в гавань. Джек задрал голову. На грот-мачте развевался английский флаг. Пушки форта молчали.

– Спускайте шлюпку, – распорядился капитан и двинулся к талям.[29] Габриэль последовала за ним.

– Нет, ну я не понял, – упрямо промолвил Боб, обращаясь к оказавшемуся рядом священнику. – Ты видел? Это что, мужик, который так круто выглядит в бабьих тряпках, или баба, которая до сих пор притворялась мужиком?

Блант мгновение подумал, прежде чем ответить.

– Ты когда-нибудь видел, чтобы баба была помощником капитана? – спросил он наконец.

– Нет, – честно ответил Боб.

– Значит, – заключил священник, – это мужик.

Однако у мистера Фортескью не возникло никаких сомнений по поводу пола очаровательной голландки.

– Ах, миссис Вандегриф! – прокурлыкал вице-губернатор, и его глаза превратились в две почти неразличимые щелочки. Он поцеловал ручку даме и с умилением поглядел на нее – бедняжка была такой хрупкой и печальной, сразу же было видно, что ей порядком досталось от проклятых пиратов. – Буду счастлив принять вас в моем доме, миледи. Джоанна! Позовите мою дочь, Фрэнсис.

Слуга кинулся исполнять приказание, и вскоре в зале появилось новое лицо – рыжеватая юная леди с вздернутым носиком, усыпанным веснушками, и с очаровательной улыбкой."

"– Джоанна, это миссис Вандегриф. Моя дочь Джоанна, – представил Фортескью.