Приручи мою душу

— Одевайся, — глухо велел хозяин кабинета и вышел за дверь, а у меня отчего-то грудную клетку сдавило.

Все возмущение куда-то испарилось — осталась только неприятная растерянность. И как бы я не противилась, но меня прямо пропитало мыслью, что мое упрямство перешло границы. Что в этом столкновении я сделала ошибочный шаг и из нас двоих глупо повела себя именно я!

Да, я боялась нырнуть глубоко, боялась показаться слабой из-за сомнений, что терзали мою душу, но Кир воспринял это как вызов, расценил как пренебрежение в свою стороны. Куда было бы проще, признайся я сразу в своих страхах и… в чувствах.

Но я не могла.

Просто не умела этого делать. Даже Филипп так и не дождался от меня ответных слов.

Путь до дома прошел в молчании. Я задумчиво смотрела в окно, а Кир хмуро следил за дорогой. Это напрягало. Будто игры резко перевоплотились во что-то серьезное, и теперь стало трудно ориентироваться, даже в простых вещах.

Артур, не спрашивал, куда ехать. Привез меня к себе, как будто другого варианта в принципе не существовало. А я и не возражала. Даже больше того — я не хотела ехать в чертову общагу и замуровываться в чертовой комнате.

Делать обиженный вид, что-то изображать из себя — я не хотела!

Эту ночь я считала необходимым провести с ним. Пока ничего в голове не укладывалось, я решила, что мы должны засыпать в одной постели. Пусть и будем порознь мыслями и телами.

Уснуть удалось не сразу. Я захлебывалась в тягучем осадке, а Кир… наверное впервые задумался, что выйдет из нашей связи? И я нервно размышляла смогу ли уступить до того, как он бросит руль и покинет машину? Тогда уже никому не нужна будет моя гордость…

Да мой бандит привык доминировать и жестко доносить свою позицию, но он не топчет намеренно мое достоинство, а возможно, таким образом, даже пытается меня… защитить.

И я неимоверно сопротивлялась этой мысли только потому что не принимала с высоты своего воспитания его варварские методы. А еще не хотела признавать свои ошибки.

Утром я проснулась без будильника. Стало холодно и, распахнув глаза, я в замешательстве поняла, что с меня стянули одеяло. Не успела даже толком все осознать, как мои ноги растолкали в стороны, и я оказалась придавлена тяжелым телом Артура.

Боль смешалась со сладким спазмом, когда он глубоко толкнулся в меня членом и, поцарапав щетиной грудь, втянул губами сосок. Мои хриплые стоны отразились от стен комнаты, и они не смолкали до последнего толчка. Артур держал меня в постели больше часа, и только оставив сперму на пояснице, отпустил мое тело и молча удалился в ванную.

В таком же молчании прошел завтрак и сборы.